Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин

В то время как люди аккуратно вытаскивали застрявшего Дружка из пролома, Пётр Александрович мысленно уже предвкушал, как скоро сработает его план по распространению информации о Протекторе.

Государь рассчитывал испортить репутацию тем аристо-должникам и пристыдить как следует. Он знал, что, попав под волну осуждения и узнав про Протектора, те могут сами совершить ошибку, которая и станет их гибелью. А уж ему это только на руку.

Не успело минуть и четырёх часов, как Императора оторвали от спокойной рыбалки — он как раз поймал удачный момент и расположился с удочкой у искусственного пруда, специально созданного при дворце.

— Ваше Императорское Величество! — запыхавшись, к нему подбежал один из секретарей. — Вы велели докладывать обо всех всполошившихся господах. Ну, так вот: кое-кто из них действительно начал шевелиться.

— Интересно! Рассказывай, — Пётр Александрович отложил удочку и сосредоточенно посмотрел на своего подчинённого. Настроение у него было видимое: он предвкушал, как вся эта история вскоре начнёт работать на него.

Секретарь отчеканил, что Род Булкиных оказался уязвимым местом: желая устранить Добрынина, они обратились за помощью в криминальные круги. Булкины пообещали одной местной банде определённую фабрику или завод, где преступники могли бы проворачивать свои тёмные делишки. А взамен требовалось покончить с Добрыниным.

Пока секретарь рассказывал о том, как именно эти Булкины попали в ловушку, лицо Императора озаряла всё более широкая улыбка. Она уже начинала выглядеть зловещей.

— Знал, что они начнут метаться, — Пётр Александрович довольно хлопнул в ладоши. — Эти крысы наконец совершают первые грубые ошибки! Значит, пришло время действовать. Дайте распоряжение нашим СБшникам: пусть устраивают охоту на них, — приказал он тем же уверенным тоном.

Сразу после этого поплавок у него резко ушёл под воду, и государь, ухмыляясь, подсёк рыбу. Казалось, сегодняшний день определённо удавался на славу: это был лишь первый улов, но явно не последний.

* * *

— Добрынин, и снова, похоже, никто не хочет вставать с тобой в спарринг на занятиях? — подошёл ко мне физрук в наш первый день после возвращения в академию.

— Может, вы тогда выйдете со мной? — спросил с надеждой у него.

— Преподавателям это не положено: я ведь могу и за один удар вынести, — вдруг он ощутил прилив храбрости.

— Да что вы говорите? А я-то видел, как вы спарринговали в параллельной группе, когда им одного человека не хватало, — интересно, что он скажет на это?

— В общем-то, я не обязан, и в уставе академии нигде не прописано, что я должен. То я на добром слове делал. А тебе, Добрынин, хрен, а не напарник для спарринга! — он резко вскочил и направился к выходу.

— Что я вам такого сделал? — окликнул я его вслед, хотя, судя по всему, зря поторопился.

Уже у дверей он метнул в меня гневный взгляд и указал на стену спортзала: её до сих пор не успели отремонтировать. А ведь это мы, оставшись в зале перед короткими каникулами, успели раз сыграть в мяч, и от моего удара стене пришёл полный кирдык. Огромная дыра внизу до сих пор зияет.

Но я же не нарочно! Просто стена там была дряхлая, и все мне поверили, потому что это и правда так, чёрт возьми. Где это видано, чтобы от обычного удара мячом стены насквозь пробивались? Стена действительно оказалась непрочной, да я и совсем слегка не удержал силу. Она у меня в последнее время очень быстро растёт, и нужно быть вдвое внимательнее, чтобы правильно всё распределять.

Если бы я по-настоящему потерял контроль, от академии ничего бы не осталось, а так всего лишь дыра в хилой стене. Это ведь даже не считается.

Не понимаю, чего физрук так бесится, будто ему из собственного кармана за ту стену платить. Или дело в том, что он вечно вынужден писать отчёты о моих проделках с инвентарём да об поломках в спортзале?

Но это же его прямая обязанность, какое до меня дело? Да и воспринимать это можно как плату за то, что я слишком долго торчал на скамейке запасных.

Я же по-прежнему сижу тут и наблюдаю, как моя сестра скрещивает мечи с Викой. Все студенты вокруг усиленно тренируются, а у меня в голове совсем другие мысли.

Уже два дня прошло с тех пор, как мы виделись с Протектором, значит, скоро начнётся «шоу». Надеюсь, в самое ближайшее время, а то я тут от серой скуки загнусь.

Пара за парой тянулась невыносимо медленно, и мне приходилось чуть ли не насильно бороться со сном. Спасло лишь то, что в столовой выпало немного размяться: мы дружно чокались стаканами с компотом, праздную, что сегодня нам досталась каша, не похожая на клей. А то обычно выходила она, честно говоря, дерьмовая.

И тут за обедом мне на почту пришло письмо от юриста: он уведомил, что мое дело находится в разработке. Без понятия, что именно это означает, но звучит обнадёживающе.

Так что я с нетерпением ожидал конца пар, хотя тянулись они нарочито неспешно, будто специально.

— Ну и день, Добрыня, совсем вымоталась за этими конспектами, восьмая пара с трудом закончилась, — к моей удивительной радости выдохнула даже сестра. — Постоянно торчать здесь надоело! А вот тоже хочу прогуливать, как ты: приду на экзамен и всё сдам, чем я хуже? Я же, в конце концов, умница, ты сам знаешь.

— Ага, знаю о твоём выдающемся уме и силе, но ведь ты будущая глава Рода. Тебе не стоит пропускать учебный материал, — предупредил я мелкую.

— Чёрт побери, ведь ты тоже отлично справляешься с экзаменами, так что материал явно знаешь не хуже меня, — заявила она возмущённо. — А я уж точно не уступаю тебе в скорости усвоения информации.

— Прекрати, а то я мигом тебя в Пруссию отправлю, — это теперь мой железный аргумент на любой случай.

После этой угрозы она моментально стихла, что оказалось очень кстати: у меня в тот момент как раз начиналось самое занимательное. Под конец дня на меня обрушился шквал сообщений от должников. В абсолютном большинстве они были полны угроз вроде: «Тебе даётся всего пара часов, чтобы появиться на складе у моста и расторгнуть договор, иначе будут последствия, которые тебе очень не понравятся».

Примерно в таком же ключе выражались и остальные: тараканы,