Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Связь есть, — сказал Гедимин. — Ты хоть знаешь, что делать?
— Ничего сложного, — отмахнулся Линкен. — Давай отъедем от купола. Нам нужно много места.
Он скрылся в рубке, и секунду спустя платформа задрожала, втягивая в себя крепления и поднимая борта. Гедимин втиснулся в узкий люк, оставленный на месте бывшей шлюзовой камеры, и, захлопнув его, шагнул к щиту управления. В реакторном отсеке не было иллюминаторов, и сармат даже не знал, куда его тащат, только чувствовал, как дрожит платформа, время от времени подпрыгивая на неровностях грунта. Потом Линкен плавно развернул её и остановился.
— Атомщик, приём, как слышно? — раздалось в наушниках.
— Приём, — отозвался Гедимин. — Почему встал?
— Приехали, — с коротким смешком ответил Линкен. — Ты там готов?
— Говори, что делать, — буркнул сармат, с опаской щурясь на мониторы. Заглушённый реактор был относительно безопасен, но как он поведёт себя во время того, что Линкен называет «полётами», Гедимин даже предполагать не хотел.
— Ты что, никогда не взлетал? — изумлённо спросил Линкен. — Да, верно… Прости, я дурак. Мы взлетим, и очень скоро, и я всех убью, если тебя не пустят на крейсер. А пока слушай. Мы должны стартовать. Это делается реактивным двигателем. Антиграв запускают не ниже пяти километров, иначе всё снесёт. Значит, сначала будет сильный толчок. Потом — движение по прямой с ускорением. И потом я запущу антиграв. То есть — он должен уже работать.
— Постой, — попросил Гедимин, обречённо глядя на монитор. «Лишь бы не рвануло…»
— Когда я должен запустить реактор?
— Я не понимаю в таких вещах, атомщик, — отозвался Линкен. — Как это делают на спрингерах? Я всегда старался в кочегарку не лезть.
— На спрингерах реактор не глушат, — сказал Гедимин, закрывая глаза и медленно сдвигая щитки на шлеме. Один из экранов реактора пополз в сторону, открывая узкую щель. «Светит вбок. Не на Лиска. Хорошо…»
— Я запущу его сейчас. Не взлетай, пока не скажу.
«Спрингеры делают тысячи рейсов, не взрываясь,» — напомнил он себе, отдавая команды для запуска. «И ты не взорвёшься. Держись…»
— Держись, — прошептал он еле слышно. Тёплые волокна скользнули по вискам, выгнулись вдоль бровных дуг и сплелись на лбу. Сегодня они были непривычно горячими и непрерывно пульсировали, — если бы они прошли ближе к глазам, среагировали бы слёзные железы.
Во время запуска Гедимину всегда казалось, что каждая секунда растягивается в минуту; сейчас минуты мелькали так, что он не успевал их считать. Уже пора было запускать главный ротор; температура непривычно поднялась — реактор, оставшийся в вакууме, не успевал охлаждаться одним излучением, и Гедимин включил насосы, чтобы продуть его гелием. Ротор медленно сделал первый оборот — и начал разгон. Сармат запустил малые генераторы, проверил мощность — энергии уже хватало для раскрутки гравитационного волчка — и щёлкнул коммутатором.
— Лиск, я готов.
— Десять секунд до старта! — взревело в наушниках. Гедимин недовольно сощурился и встал на широкие ступни, развернув пальцы веером и вцепившись для верности когтями в платформу.
— Attahanqa!
Первый толчок, и правда, был сильным. Всю платформу встряхнуло — и она рванула вперёд со всей возможной быстротой, подпрыгивая на каждой неровности. Гедимин, не мигая, смотрел на монитор. Стержни отреагировали на встряску выбросом нейтронов, и сармат схватился за ближайший рычаг, но выброс оказался единичным, и частицы рассеялись в ту же секунду. Линкен гнал напрямик по дну кратера, Гедимин держался за платформу когтями, реактор мягко покачивался на демпферах, роторы исправно вращались, хоть их верхние части и «вело» — Гедимин чувствовал каждый миллиметр ухода и при каждом толчке стискивал зубы.
— Эй, в кочегарке! — крикнул Линкен; ему было весело, и он едва удерживался от хохота. — Антиграв?
— Давай, — отозвался Гедимин, прикасаясь к переключателю. — Ток есть.
— Atta’an!
Платформу подбросило вертикально вверх, и Гедимин вцепился в пульт и зажмурился. Виски обжигало до боли. Платформу бросило с боку на бок, потом обратно, на щите управления мигнула тревожная лампочка, — Гедимин видел её сквозь стиснутые веки. Он опустил стержни на сантиметр — сигнал погас.
— Держись, атомщик! — закричал Линкен, и сармата мотнуло в сторону. Платформа, подпрыгнув, крутнула носом на триста шестьдесят градусов и опустилась на обе гусеницы, содрогнувшись от носа до кормы. Гедимин, уже ни на что не надеясь, сбросил стержни и закрыл глаза.
Первые тридцать секунд он слышал только тревожный писк дозиметра — сигма-излучение просачивалось, и прибор его чувствовал, как, собственно, и сам Гедимин. Потом его встряхнули за плечо. Открыв глаза, он обнаружил, что сидит рядом со щитом управления, прикрыв голову локтем, и смотрит прямо на Линкена, склонившегося над ним.
— Атомщик, ты жив? — с тревогой спросил тот. — Что тут было? Реактор вроде цел…
— Вроде, — Гедимин болезненно поморщился. — Не надо, сам встану…
Он поднялся на ноги, бросил быстрый взгляд на мониторы, — реактор действительно был цел, реакция прервана, малые роторы замедлили вращение, главный — пока нет.
— Спрингеры всегда так прыгают? — спросил сармат. Линкен обиженно фыркнул.
— Я взлетал плавно, как дряхлая мартышка! Тебе надо привыкать, атомщик. Мы ещё только взлетели, а ты уже испугался. Я хотел смоделировать бой…
Гедимин качнул головой — на обиду не осталось сил.
— Не сегодня. Надо кое-что доработать. Я многое не учёл.
— Я тут, атомщик, — Линкен сжал его руку и радостно осклабился. — Мы давно не работали вместе. Что надо делать?
10 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон
Гусеничная платформа остановилась.
— Heta! — раздалась в наушниках команда Линкена. — Перерыв. Я к тебе. Кислород нужен?
Гедимин вяло покачал головой, не сразу вспомнив, что Линкен не может его видеть сквозь две непрозрачные переборки.
— Тут есть, — сказал он, выдирая прикипевшие когти из платформы. Пока он на них держался, металл успел остыть и едва не поймал его в ловушку. Гедимин сел на пол и включил лучевой резак — дырки в полу надо было заделать.
— Ну что? — спросил минуту спустя ухмыляющийся Линкен, вваливаясь в «кочегарку». — Не взорвался? А что с платформой?
—
