'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Нет, там как раз всё в порядке. Он лгал. Силы, за которые старается Барсук, проигрывают по всем фронтам. Потому его и закинули сюда, чтобы повернуть историю на другой путь. Мы нашли письменный договор между Фридрихом и начальством Барсука. Император поклялся немедленно после воцарения над Европой принять ислам. Такие дела.
– Погоди, как же? Он же наоборот рассказывал. По крайней мере, я так понял: они там еле отбиваются от южан…
– И это – ложь. Знаешь, откуда прозвище «Барсук»?
– Ну, зверь такой.
– Нет. Бармак Сугыш – «Перст сражающегося». Так у них называется стратегическая разведка. Сокращённо и получается «Барсук». А шрамы на лице – последствия ритуала «Возрождение ифрита». Потому и папский престол мечтал уничтожить, чтобы выбить из-под католической веры основание.
– Откуда тебе это известно? И ты освободишь меня наконец?
Тамплиер промолчал. Наклонился, поднял половинки бронзового браслета. Прошептал:
– Вот и последнее препятствие устранено. Дрот сработает.
– Что? – не расслышал Ярилов.
– Видишь ли, брат мой. Все опасности, которые нам с таким трудом удалось избежать, возникли лишь после твоего появления. И пока ты существуешь – они могут вернуться. Мне очень жаль, поверь. Но долг – превыше всего. Я исполню присягу.
Анри достал из-за пазухи серую заострённую кость. Ярилов узнал: таким дротом его пытался убить Хранитель Времени в Шарукани почти двадцать лет назад. И именно Анри спас тогда…
– Именно я спас тебя тогда, Дмитрий. Был уверен, что ты не сделаешь ничего дурного, и закопал дрот в степи. Хорошо, что отметил место. Ты представляешь опасность: это не твоя вина, как не виноват лежащий на крыше камень в том, что он может упасть и убить. Но во избежание страшных последствий камень лучше убрать. Прощай, брат.
Тамплиер ударил костяным острием в сердце. Ярилов улыбнулся облегчённо, будто наконец-то освободился от жуткого груза.
В небе без единого облака пророкотал гром.
Дмитрий вздохнул и закрыл глаза. Кожа его стремительно начала бледнеть, пока не стала абсолютно белой, как свежий ноябрьский снег. Струи крови из раны посветлели и превратились в прозрачные ручейки. Дрот треснул – и рассыпался. Со стула срывались чистые капли и падали на каменный пол, звеня, как весенняя капель где-нибудь под Рязанью. Анри горько вздохнул. Поднялся. Вытащил меч, отсалютовал над пустым рубищем и валяющимися под стулом стоптанными сапогами.
Вышел на улицу. Оруженосец увидел, нахмурился:
– Вы опоздали, синьор, что совсем на вас не похоже.
– Пришлось немного задержаться, Роман. Зато завершил тяжёлое, но нужное дело. Даже два.
– Поздравляю вас, командор. Давайте поторопимся, корабль в Яффу отходит совсем скоро.
Пошагали. Оруженосец на ходу рассказывал, что даже задремал во время ожидания и ему послышался голос отца, с которым они расстались тринадцать лет назад.
– Скучаешь по нему?
– Да. Хотя даже забыл, как он выглядит. Только руки, запах. И волосы: рыжие, сверкающие на солнце.
– Твой отец был достойным человеком, настоящим рыцарем. Таким можно гордиться.
– Почему «был»? Может, он ещё жив.
– Да, Роман, ты прав. Твой отец жив, даже не сомневайся. Просто он жив не здесь.
Командор ордена Храма и его оруженосец скрылись в шумной портовой толпе.
Синие волны Последнего моря шипели на нагретых весенним солнцем камнях и слушали, как ветер поёт про героев, походы и верность долгу.
Эпилог
Сентябрь 1242 г., Великая Степь
Белые облака спешили на запад, словно бесчисленные стада овец – в свою кошару с алыми стенами заката.
Кони ступали тихо, и нукеры отстали, чтобы не мешать сокровенному разговору. Хан и его верный полководец ехали стремя в стремя.
– Знаешь, нойон, я часто вспоминаю слова Иджима, сказанные при тайной встрече под Новгородом.
– Может, зря мы его послушали? – прищурился Субэдэй. – И надо было взять последний город урусутов?
– Нет, он был прав. Пора взрослеть, становиться настоящей Империей. Превращаться из жестокого и бестолкового подростка в зрелого и рачительного мужа. Нельзя своей же рукой сжигать города, которые принесут доходы стократно, если останутся процветающими. И нельзя истреблять людей, которые и есть главное богатство государства.
Поднялись на холм: внизу изгибалась синяя лента Итиля; желтеющие в предвкушении осени луга сверкали тёмным золотом, и паслись в них кони, блестя сытыми боками.
– Красивая земля, – сказал хан, – я не видел лучше. Здесь я поставлю столицу. А страну назову в честь мудрого и храброго Кояш-батыра: Солнечной Ордой.
– Солнце – оно на небе, далеко, – промолвил Субэдэй-багатур, – а мы – люди обычные. На земле рождаемся, на земле сражаемся, трудимся и умираем.
– Да, ты прав, – согласился Бату-хан, – тогда – Золотой Ордой.
Светило вышло из-за облака и вспыхнуло в последний раз, прощаясь до следующего дня; лучи осветили темнеющий небосклон, словно солнечный всадник на золотом коне проскакал по синей степи.
И исчез.
Навсегда.
Катя Водянова
Таверна «У Лунной кошки»
© Водянова К., текст, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Глава 1
– Лунная кошка. – Грузная неопрятная женщина стукнула печатью по моим документам и небрежно их отпихнула. – Дар – утешение.
– Послушайте, здесь какая-то ошибка. – Я подхватила тонкую желтую книжку и попыталась вернуть ее смотрительнице врат. – В нашем роду не было никого со странностями, только обычные люди. Какая кошка? Я все та же Ребекка Коул, урожденная Марвейн.
– Были маги, но перед тобой не отчитывались. А теперь проваливай и не задерживай очередь, урожденная!
Меня тут же попытался отпихнуть какой-то старик, но я уцепилась за стол обеими руками.
– Мне некуда идти! Прошу, проверьте все еще раз и дайте пропуск!
– Гилл, отведи ее к зеркалу! – крикнула женщина куда-то в сторону. – Следующий!
Ко мне подошел дюжий детина в тусклых доспехах и грубо потащил в другую комнату. Если зал, в котором заседали смотрители, был громадным, шумным и очень душным, то здесь царили сумрак и пронизывающий холод. Одна крохотная свеча дрожала огоньком пламени рядом с большим, выше моего роста, мутным зеркалом. Точнее, казалось, что оно мутное, пока детина не поставил меня прямо перед ним.
Поверхность тут же пошла рябью, затем стала прозрачной и безжалостно отразила реальность.
Все тот же темно-лиловый плащ, который папа подарил мне на прошлый день рождения, по виду тонкий, но согревающий не хуже самой толстой из шуб, когда это было необходимо. Из-под его края виднелись кружева сорочки, в которой я ждала мужа, чтобы провести с ним первую брачную ночь, а ниже – носки мягких домашних туфель. Бежала
