Двуликие - Анна Шнайдер

Девчонка прищурилась, насмешливо усмехнулась.

— А деньги у вас есть?

Закономерный вопрос: на императоре и Эмирин были чёрные неприметные плащи, вовсе не выглядевшие дорого.

— Разумеется. — Велдон достал из кармана кошель, раскрыл его и швырнул девушке золотой альтерр.

— Другое дело! — Голос её повеселел. — Тогда проходите… м-м-м… на кухню проходите, да. Посидите там. Я попрошу матушку Розу спуститься.

Она проводила их на кухню, поставила на стол вазочку с конфетами и печеньем и убежала.

Велдон не стал садиться, просто застыл посреди кухни, оглядываясь. Помещение было небольшим, но очень милым. Ему сразу представилась Шайна, пьющая здесь чай, и он даже догадывался, на каком именно месте она всегда сидела…

— Сервис, — усмехнулся Велдон, кивая на вазочку с конфетами. Эмирин опустилась на стул в углу и ответила:

— Это не сервис, Вел. Знал бы ты, как они настоящих клиентов встречают.

— Нет, спасибо, как-то нет желания. А ты откуда знаешь?

— Я приходила осматривать дочь Розы, тогда и видела.

— У неё была дочь? — удивился император, и Эмирин едва заметно кивнула.

— Да. Ты правильно сказал — была. Умерла.

И только он хотел спросить отчего, как на кухню вошла Роза.

Розалин Тарс… Велдон помнил её совсем юной девушкой, чуть полненькой, с улыбкой от уха до уха. А теперь перед ним стояла взрослая женщина с горькими светло-карими глазами. Она ещё больше поправилась, но по-прежнему была очень красивой, только не улыбалась.

— Добрый вечер. — Велдон вслушался в голос: вроде бы прежний, и в то же время нет. Но он так и не смог понять, в чём отличие. — Чем могу помочь?

Император не стал отвечать, просто скинул капюшон.

Глаза Розы расширились, рот чуть приоткрылся, и она непроизвольно сделала шаг назад.

— Норд?! — воскликнула, но сразу же помотала головой. — Прошу прощения… Ваше величество…

Да, Роза тогда так и не привыкла называть его Велом. А после и вовсе перестала как-либо называть, кроме «ваше высочество» и затем «ваше величество».

— Можно без титула, Рози, — сказал император, улыбнувшись. — Я не знаю, рада ли ты меня видеть, но я тебя — очень.

Она слегка покраснела.

— Зачем же ты… сюда… я бы сама пришла…

— Это было бы неправильно.

Роза непонимающе нахмурилась и хотела что-то спросить, но тут заметила второго посетителя.

— А кто это с тобой?

Эмирин подняла руку и скинула капюшон.

— Добрый вечер, Розалин.

— Профессор Аррано… — пробормотала хозяйка борделя. — Какой сегодня странный день… Не иначе, я сплю…

— Нет, не спишь. — Велдон сделал шаг вперёд и поймал ладонь Розы. — Если хочешь, я даже могу тебя ущипнуть, чтобы ты убедилась.

— Спасибо, не стоит, — она усмехнулась, но ладонь не отняла. — Так… что случилось? Почему ты пришёл?

— Ничего не случилось. Я пришёл, потому что нужно было прийти давно. И попросить прощения. — Её пальцы в его руке дрогнули. — Я накричал на тебя тогда, наговорил глупостей. Извини, если можешь, Рози.

Она молчала несколько секунд, а после едва слышно сказала:

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

— Я тоже так думал.

— Я тебя ненавижу, знаешь?

Он улыбнулся, и Роза Тарс, хозяйка борделя и взрослая женщина, вдруг всхлипнула, а затем бросилась ему на шею.

— Я так рада, что ты пришёл… После того как сбежала Триш и мы поссорились, мне казалось, что мир рухнул.

— Прости. Я дурак.

Она засмеялась, отстраняясь, вытерла лицо ладонями.

— Мы все… не особенно умные. Да, профессор?

Велдон оглянулся и увидел, что Эмирин смотрит на них с Розой, улыбаясь. Он хорошо знал эту её улыбку.

— Нет, Розалин. Вы просто оступились и не сразу смогли подняться. Так бывает, когда больно.

Жаль, что он не попросил у Розы прощения раньше. Наверное, тогда было бы чуть легче жить.

— Ты можешь рассказать мне кое-что, Рози? Я должен знать…

— Про Риш? — она усмехнулась и опять шмыгнула носом.

— Почти. Про Кару Джейл.

Взгляд Розы наполнился удивлением.

— О-о-о, ты уже знаешь… Хорошо, я расскажу, но давай сядем. Я сегодня набегалась, устала… — Они опустились на стулья рядом друг с другом, и Розалин продолжила: — После того как Риш исчезла, я пребывала в полнейшей растерянности. Ты со своими обвинениями и жутким рассказом, слухи о профессоре Аррано… Простите меня, Эмирин, тогда все вокруг говорили, что вы умираете… А Норд… то есть Вел утверждал, что это всё Риш виновата. Я не могла в это поверить, просто не могла. Но… она ко мне ведь так и не пришла, так и не рассказала правду. Просто исчезла, не попрощавшись. Но спустя два года Риш всё же пришла ко мне. Я тогда была в полном отчаянии, потому что мой муж и отец Эрли сбежал, стоило только врачам поставить девочке диагноз. Невосприимчивость к магии при слабом даре… Ты знаешь, что это значит?

Велдон кивнул. Подобные дети рождались крайне редко и обычно не доживали даже до пятнадцати лет. По сути, они умирали из-за магии, которая медленно убивала их изнутри. И вылечить подобное было нельзя — на таких пациентов не действовала никакая магия. В том числе и магия Разума.

— Я пыталась спасти Эрли, — тихо произнесла Роза с горечью, — даже Эмирин приглашала, но… не помогло. А муж сбежал, как только нам объявили диагноз, и больше я его не видела. Вот в этот момент и появилась Риш. Точнее, Кара… Она выглядела иначе, даже разговаривала со мной по-другому. Сказала, что все твои слова — правда, что она действительно прокляла тебя, убила стражников и чуть не убила профессора Аррано. Я была в ужасе, Норд… Я ведь не верила в это, понимаешь? А тут она сама пришла и рассказала… Риш попросила меня об одной-единственной услуге. Поведала, что у неё есть драгоценность, и если с ней самой что-то случится, она просит меня позаботиться об этой драгоценности. Я думала, это какой-то артефакт, но оказалось, что это…

— Дочь.

— Да. Приёмная, но Риш относилась к ней как к родной. Я обещала, что позабочусь о её «маленькой Шани». И вдруг меня озарило. Я вспомнила, как ты просил у меня амулет Жизни Триш, и подумала, что вот он шанс — изменить своё плачевное состояние. Я спросила у Риш, могу ли отдать тебе её амулет Жизни, и она ответила — да. А взамен я попросила…

— А взамен ты попросила бордель, — Велдон засмеялся. — Я помню, Рози.

Она смущённо кашлянула.

— Шайна появилась в моей комнате восемь лет спустя. Маленькая девочка в одной ночнушке… Я полюбила её как собственную дочь. Я никогда не рассказывала