Двуликие - Анна Шнайдер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Она затихла, вглядываясь в его глаза. Только слёзы стекали по щекам, как маленькие ручейки.
— Не плачь, дурочка. Всё хорошо будет.
Глупо, но что он ещё мог сказать?
Дин вдруг приподнялась и поцеловала Дамира — сама, в губы. Сначала быстро, словно чего-то боялась, а затем долго, глубоко и сладко…
У него даже голова закружилась.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, улыбаясь. — И никому не отдам.
— Но…
— Никаких «но». Я всё решила.
Дамир не знал, что ответить. Поэтому решил промолчать. В конце концов, когда Дин узнает правду, она наверняка передумает.
— Пойдём отсюда? Здесь какие-то дурацкие платья.
— Согласна! Но тут рядом есть ещё один магазинчик…
— О-о-о не-е-ет, — Он хлопнул себя по лбу, а Дин залилась счастливым хохотом.
Да уж… Пусть лучше смеётся, чем плачет. Ради этого он был готов даже померить любое платье.
Ну, или почти любое. Тот кошмар из розовых кружавчиков — ни за что. Хорошо, что рыжим розовое не идёт.
Шайна Тарс
Я пребывала в такой растерянности, когда мы с Коулом вернулись в академию, что вместо того, чтобы пойти в свою комнату, направилась в зал памяти.
Нет, я не собиралась прыгать в портальное зеркало. Не только потому, что была не готова встречаться с Нордом — всё же белый день, не дай Дарида, я действительно чем-то помешаю и его уволят. Могут ведь… Посторонние в императорском дворце — это вам не шутки.
Я просто хотела увидеть маму. Я ведь давно собиралась найти её магическую фотографию или портрет. И почти забыла о том, что говорила Эмирин…
«Я не знала Кару Джейл».
Я бродила между рядов с фотографиями и портретами, мечтая увидеть маму. Хотя бы так. Мне нужно было успокоиться. Нужно было наконец понять, что она действительно существовала. Кара Джейл…
Но я не нашла её.
Я нашла Триш. А рядом с Триш, широко улыбаясь невидимому фотографу, стояла Роза Тарс.
«Триш Лаира и Розалин Тарс, группа АР-5-1», — гласила подпись под магической фотографией.
Я долго смотрела на их счастливые лица. А потом села на пол и расплакалась.
Я знала, что ночью мне приснится Триш. Она просто обязана была мне присниться. И я изо всех сил боролась со сном, совершенно не желая её видеть.
Мирра и Дин уже спали, а я всё сидела на постели и лупила глаза. Но в конце концов и меня сморило.
Во сне Триш бежала по коридорам Эйма, и я бежала за ней. В руке она сжимала какую-то тряпочку, белую, с тёмными пятнами, и вид у Триш при этом был самый торжественный.
Толстые железные двери, которые она распахнула так легко, будто бы они были сделаны из ткани. За ними оказалась лаборатория, заставленная книжными шкафами, столами с банками, склянками и различными аппаратами непонятного назначения. За одним из наименее заваленных столов сидел Эдриан и рассматривал что-то в здоровенный микроскоп.
— Гляди, что у меня есть! — воскликнула Триш, подбегая к нему. Ей в этом сне было лет шестнадцать.
На стол полетел небольшой белый платочек, измазанный чем-то тёмно-красным.
— Что это? — В голосе Эдриана слышалось недоумение.
— Кровь Эмирин! — Триш даже в ладоши захлопала. — Она наконец разрешила мне поэкспериментировать с амулетом против магии Разума!
— Ничего себе… Щедро… И с чего ты хочешь начать?
— С кровного силового камня. Поможешь?
— Конечно.
Я с интересом наблюдала, как они освобождают пространство на полу посреди помещения, кладут в центр платок с кровью Эмирин, расчерчивают пол при помощи мела, крови Триш и какого-то зелья, рисуя бесчисленное количество неизвестных мне рун. Помещают между этими рунами засушенные травы и цветы, брызгают туда кровью. Шепчут какие-то заклинания, отчего загораются и вспыхивают алым контуры. А потом кладут рядом с платком маленький серый камушек, и он вдруг начинает краснеть, как железо, которое бросили в раскалённую печь.
— Получилось? — еле слышно выдохнул Эдриан, стоя у края начерченных мелом переплетений рун.
— Кажется…
Триш осторожно взяла в руку камень. Поднесла к глазам, повертела, рассматривая со всех сторон, и улыбнулась.
— Да, получилось! Отличная основа для артефакта. Практически безграничный накопитель! Осталось только понять, как сделать так, чтобы он защищал от магии Разума.
— Думаешь, это возможно?
— Уверена!
Я ухмыльнулась, отворачиваясь от Эдриана и Триш.
Все эти дни, с того самого вечера, когда Рональдин рассказала нам с Миррой про амулет, что висел у меня на шее, я гнала прочь от себя любые мысли о нём и словах Дин.
«Я вижу здесь кровь троих».
Троих. Мою, Эмирин и Триш Лаиры.
Должна была быть ещё одна. Кровь моей мамы. Я понимала это, но не хотела думать и рассуждать.
И если бы Кара Джейл действительно существовала на свете…
Но увы — это было всего лишь имя.
Сон переменился.
Теперь я находилась не в Эйме. Я шла вместе с Триш вверх по широкой деревянной лестнице, и сам дом тоже был деревянным, и в воздухе пахло деревом, свежескошенной травой, смолой и мёдом.
Скорее всего, это был Арронтар — лес оборотней, в котором выросла Триш. Она, кстати, была ещё совсем мелкой — лет одиннадцать, не больше.
— Ри! — закричала Триш, врываясь в какую-то комнату. — Гляди, что я придумала!
Это был кабинет. Эмирин сидела за столом и что-то писала на листке бумаги. Увидев воспитанницу, улыбнулась и встала из-за стола.
— И что же ты придумала, волчонок?
Меня вдруг будто бы иголкой кольнуло.
Как я могла забыть?! Нет, правда — как я могла?..
«Спокойной ночи, Шани, мой родной волчонок».
«Завтракать будешь, волчонок?»
«Нет, волчонок, это заклинание нужно читать иначе…»
Мама часто называла меня так. Не постоянно, но довольно часто…
И её голубые глаза… Это ведь были глаза Эмирин. Только без золотых искорок, но всё же — они…
— Накопители! Накопители, в которые мне нужно сбрасывать излишки силы, чтобы не перегореть! Я их немного изменила. Теперь они могут светиться не круглые сутки и не будут мешать мне спать!
Триш взмахнула рукой — и прямо перед ней появился фонарик на длинной тонкой ножке, с абажуром, напоминающим шляпку гриба. Фонарик светил так ярко, что я поморщилась.
А потом Триш хлопнула в ладоши — и фонарик погас.
— Здорово, правда? — девочка радостно улыбнулась, и Эмирин кивнула. Привлекла её к себе и поцеловала в щёку.
— Умница моя.
Да… Я помню эти накопители. Они появлялись в любом постоялом дворе, где ночевали мы с мамой. И в нашем доме в Тихоречном они тоже были.
Мама называла их «наши грибочки-светлячки»…
Я только на секунду закрыла
