Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Но ректор ответил серьёзно:

— Все незавершённые исследования будут заморожены. Материалы будут описаны и сохранены. После нормализации ситуации вы сможете продолжить работу. Сроки защиты, разумеется, перенесут.

— А если материалы скоропортящиеся? У меня там культуры…

— Обратитесь к вашему научному руководителю. Решайте в индивидуальном порядке.

— А если кто-то не хочет эвакуироваться? — это уже спросил высокий парень с четвёртого курса. — Я совершеннолетний. Имею право остаться и помогать!

— Добровольцы будут рассмотрены, — ректор с уважением посмотрел на него. — Но решение принимает комиссия ФСМБ. Напишите заявление, укажите ваш уровень и специализацию. Но ничего не обещаю.

Парень кивнул, явно довольный хотя бы тем, что его не отшили сразу.

Студенты задали ещё несколько вопросов: про личные вещи, академические задолженности, стипендии и общежития в других городах.

Ректор отвечал всё короче, всё суше. Было видно, что он и сам знает далеко не всё. Что инструкции сверху пришли размытые, а времени на уточнения нет. И что ему это категорически не нравится.

— На этом всё, — наконец объявил он, захлопнув папку. — Следите за объявлениями. И… — он помедлил, обводя зал взглядом, — берегите себя. Все вы.

Студенты потянулись к выходу. И общее настроение у них было так себе. Я услышал обрывки разговоров:

— Если меня не добавят в список сильнейших, отцу это не понравится.

— Лучше о жизни своей думай!

— А если меня тоже не включат в список? Я что, трус какой-то?..

— Вам лишь бы умереть раньше времени…

После собрания мы с командой собрались в моей комнате, чтобы перевести дух и обсудить услышанное.

— Вот ведь… — Лена покачала головой. — Вчера всё было нормально. Мы строили планы, думали о будущем… А сегодня оказывается, что мир стоит на грани гибели.

— На самом деле ничего не изменилось, — ответил я, усаживаясь на подоконник. — Этот процесс запущен уже давным-давно. Учителем. Мы просто не знали масштаба.

— Он настоящий псих, — буркнул Денис.

— Псих с целью. Что ещё хуже, — хмыкнул я. — Обычного психа можно предсказать. А этого нет. И строил он свои планы целых триста лет.

— Ещё бы понять, как его остановить…

— Ну, те студенты, которых ты спас… — Саня почесал затылок. — Может, они что-то помнят? Какие-нибудь зацепки? Хоть что-то?

— Уже проверяли. ФСМБ их допрашивало несколько раз. Провалы в памяти у всех. Последнее, что помнят — как ложились спать. А потом сразу хранилище, — ответил я.

Ребята уже были в курсе про Пространственный карман. Утаивать от них больше не было никакого смысла.

— Удобно, — мрачно заметил Денис. — Для Учителя, в смысле.

Повисла тишина. Саня придвинулся к Лене, сидевшей на диване, и попытался приобнять её за плечи. Но она резко отстранилась.

— Я же просила. Не надо! — буркнула она.

Он поднял руки в примирительном жесте и отодвинулся обратно. Лена отвернулась к окну, сжав губы в тонкую линию.

Раньше мне было бы смешно наблюдать за этими двоими. За тем, как Саня неуклюже пытается ухаживать, а Лена его отшивает. Но сейчас было не до смеха. Слишком много всего навалилось.

В дверь постучали, отвлекая нас от беседы.

— Войдите, — разрешил я.

Дружинин вошёл, держа в руках несколько пластиковых карточек. Вид у него был серьёзный, даже торжественный.

— Ну что, поздравляю вас! — с порога заявил он.

— С чем это? — невесело спросил Денис.

Куратор протянул ребятам карточки. И я узнал в них удостоверения оперативников ФСМБ.

— С завтрашнего дня у вас начинается настоящее крещение огнём, — сказал Дружинин. — Только сегодня было закрыто пятьдесят разломов по всей Москве. Обычно столько открывается за неделю. И аналитики говорят, что количество будет только расти.

— Что-то от ваших поздравлений легче не становится, — пробормотала Лена, разглядывая своё удостоверение. Провела пальцем по фотографии.

— Игры закончились, — голос Дружинина стал жёстче. — Сейчас от вас и ваших действий реально зависит судьба целого города. Миллионов людей. Так что если вдруг кто-то не готов, лучше скажите сейчас. Я организую вам эвакуацию. Без последствий для репутации. Никто не осудит.

— Нет, — отрезала Лена. Подняла голову, посмотрела куратору в глаза. — Я готова.

Затем она окинула взглядом остальных.

— А вы? — спросила она

Денис молча кивнул. Саня тоже.

— Даже не думал уезжать, — добавил я. — А если бы и захотел — сомневаюсь, что мне позволят.

— Хорошо, — слегка улыбнулся Дружинин. — Я в вас не сомневался. Но спросить был обязан.

Он повернулся ко мне и обратился:

— Глеб, а нам с вами завтра с утра нужно будет заехать в исследовательский центр ФСМБ.

— Хотят проводить надо мной опыты? — хмыкнул я.

— Нет, опыты над вами запретил Крылов, ещё когда вы выпустились из учебного центра. У учёных какое-то другое дело. Отказались уточнять по телефону. Сказали, что это касается только вас. И что это срочно.

— Ладно, завтра разберёмся, — кивнул я.

Ребята вскоре разошлись по своим комнатам. День выдался длинным, и всем нужен был отдых. Особенно перед тем, что нас ждало завтра.

Я закрыл дверь за последним гостем и привалился к ней спиной. Тишина. Наконец-то…

За окном темнело. Чёрные потоки из трещины продолжали стекать вниз, растворяясь в вечерних сумерках. Красиво, если не знать, что это такое. Хм, даже смертельно красиво.

Я разделся, лёг на кровать и закрыл глаза.

Тело ныло после сегодняшнего боя. Рёбра всё ещё побаливали, несмотря на регенеративное зелье. Однако каналы были в полном порядке, что меня невероятно радовало.

[Накопленный опыт: 5512/1700]

[Доступно повышение уровня]

[Для активации необходимо погрузиться в глубокую медитацию]

[Состояние: пограничное между сном и бодрствованием]

[Рекомендация: расслабить тело, очистить разум]

Легко сказать. После всего, что произошло сегодня, очистить разум было непросто.

Стоило закрыть глаза, как мне вспомнились образы: Альфа, пожирающая энергию хаоса; Маша, падающая без сознания; трещина в небе, из которой сочится тьма.

Но я постарался. Сосредоточился на дыхании. Вдох — четыре секунды. Задержка — четыре секунды. Выдох — четыре секунды. Повторить.

Мысли постепенно замедлялись, отступали на второй план. Тело становилось тяжёлым, словно наливалось свинцом.

Не знаю, сколько прошло времени, но в итоге мне удалось провалиться куда-то между сном и явью…

Сейчас я шёл по улицам Москвы.

На часах было два часа дня — я видел циферблат на покосившемся уличном