Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

— Они уже давно перестали быть полноценными людьми. И вам нужно с этим смириться, товарищ Крылов. Если мы будем пытаться спасти всех, то мир погрузится в хаос значительно раньше. Хочу напомнить, что наша цель — выживание всего человечества!

Генерал смотрел на министра, пытаясь понять. Что-то было не так. Щербаков всегда отличался жёсткостью, но не жестокостью. Он никогда не отказывался от спасения людей, если была хоть малейшая возможность.

А сейчас в его глазах было равнодушие. Очень странное поведение. Крылов мысленно сделал пометку, что стоит проверить его окружение, его контакты за последние месяцы. На всякий случай.

— Мне тоже кажется, что изучение энергии хаоса ни к чему хорошему не при… — Фетисов не договорил.

Дверь в зал совещаний внезапно распахнулась.

Все обернулись. Если кто-то врывается на закрытое совещание такого уровня, то значит, случилось что-то действительно серьёзное.

На пороге стоял молодой офицер из разведывательного отдела.

— Товарищи командиры, — отрапортовал он срывающимся голосом. — Вы должны это видеть!

Он быстрым шагом пересёк зал, подошёл к окну и одёрнул тяжёлую штору.

Все поднялись со своих мест.

Крылов застыл, глядя на открывшуюся картину. А затем медленно повернулся к министру безопасности.

— Вы всё ещё уверены в том, что эта проблема не стоит государственного финансирования? Я даже без учёных могу сказать, что это та самая энергия хаоса, — сказал он.

— Пожалуй, в этот раз вы правы, товарищ Крылов, — сглотнул министр безопасности, не отрывая взгляда от ужасной картины за окном.

* * *

Анна Евгеньевна вышла из подъезда своего дома, плотно закутавшись в пальто. Сегодня было по-настоящему морозное утро.

На душе было паршиво. Недавний провал эксперимента всё ещё стоял перед глазами — эта чёрная дымка, поглотившая тело испытуемого, и ужас в глазах Фетисова. Всё, над чем она работала последние месяцы, пошло прахом.

Без манипуляции энергией хаоса других вариантов повторения успеха Афанасьева Глеба не было. Скорее всего, сейчас руководство вернётся к старой схеме, где отпрыски членов «Трёх Столпов» будут получать случайные Дары. Без гарантий на определённый ранг.

Анна останется не у дел с её разработками. В лучшем случае будет на вторых ролях. В худшем — вообще за бортом секретных экспериментов.

Женщина подошла к своему автомобилю. Нажала кнопку на брелоке, услышала щелчок центрального замка.

Села за руль, завела двигатель. Печка загудела, выдувая тёплый воздух. Стёкла начали запотевать из-за разницы температур.

И вдруг в боковое окно постучали…

Анна вздрогнула. Хотя опасаться было нечего. Потянулась к кнопке, опустила стекло.

И с удивлением уставилась на человека снаружи.

Потому что там был Глеб.

Её сын стоял возле машины, засунув руки в карманы куртки.

— Глеб? — она не смогла скрыть удивления. — Ты…

— Можем поговорить? — он криво улыбнулся.

— Да, конечно, садись, — Анна кивнула на пассажирское сиденье.

Сердце забилось быстрее. Это её шанс. Хороший шанс наладить отношения с сыном. Хотя она прекрасно понимала, что, учитывая их первую встречу, он пришёл точно не просто так. Не для душевных разговоров и не для того, чтобы назвать её мамой.

Но всё равно это возможность доказать, что он ей не безразличен.

Глеб обошёл машину и сел рядом с матерью. Захлопнул дверь. В салоне повисла тяжёлая тишина.

— Как у тебя дела? — спросила Анна, пытаясь разрядить обстановку.

— Неплохо. Но могло быть и лучше.

Он снова криво улыбнулся. Видимо, совсем не рад её видеть, но выбора у него нет. Пришёл по делу, а не по зову сердца.

— Можешь переходить к делу, — мягко сказала она. — Я не против.

Глеб внимательно посмотрел на неё. Будто пытался понять, можно ли ей доверять.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я в курсе, что Василий Осипович Громов — мой дядя. И знаю всё о проекте «Пустота».

Анна напряглась. Эти сведения были уничтожены…

— Я нашёл его записи, — добавил Глеб, словно прочитав её мысли.

— Ты нашёл его записи? — она не смогла скрыть удивления. — Это же…

Она осеклась. Это были бесценные данные. Возможно, с их помощью она как раз и сможет повторить тот успех.

Но вслух Анна этого не сказала. Понимала, что, если обозначить свою выгоду, можно окончательно распрощаться с надеждой наладить отношения с сыном.

— Во всех ваших экспериментах, — продолжил Глеб, — что со мной, что без меня… Я, кстати, знаю, что они проводятся до сих пор. Дети элит получают Дары. Я не собираюсь их осуждать: мне всё равно. Кто как карабкается наверх — его личное дело. Но энергию хаоса используете не только вы.

— Что ты имеешь в виду? — Анна нахмурилась.

— Учитель создает с её помощью монстров. Из людей.

Это прозвучало как приговор. Анна слышала обрывки информации, слухи, засекреченные отчёты, где фигурировал Учитель. Сейчас он враг человечества номер один.

— Эта информация засекречена, — продолжил Глеб. — Но я получил разрешение от ФСМБ всё тебе рассказать.

Он говорил спокойно. Словно докладывал на совещании, а не разговаривал с матерью, которую не видел восемнадцать лет.

Хотя Анна понимала, что даже ФСМБ всего не знает. «Три столпа» скрывали свои эксперименты даже от них. А если что-то и просачивалось, как с проектом «Пустота», то лишь обрывочные и неточные сведения.

— Учитель внедряет в людей энергию хаоса. Обращает их в монстров. Затем повелевает их сознанием и с их помощью крадёт чужие Дары. Так он увеличивает свою армию и делает её сильнее. Он готовится к захвату мира.

Анна молчала. Было сложно слышать горькую правду. Она понимала, что сбылись её самые худшие опасения.

— Вся разница между мной и обращёнными — в стабильной энергии хаоса, — продолжил Глеб. — У меня она контролируемая. У остальных — нет.

— Откуда ты знаешь? — не понимала Анна.

— Громов оставил записи, — он снова улыбнулся. Только совсем невесело. — Однако как сделать энергию стабильной — этого в записях нет.

Анна поняла, куда он клонит. Поняла его интерес.

— А учитывая, сколько раз ты внедряла эту энергию в других людей, — Глеб посмотрел ей прямо в глаза, — то должна знать, как от неё избавиться.

Вот оно что. Вот зачем он пришёл.

— У меня есть примерное представление, — медленно ответила она. — Но это только теория. Непроверенная.

— Теория лучше, чем ничего.

— Глеб, это не так просто…

— У меня в пространственном