Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин

Мимо меня пробежал один из капитанов, вопя, что хочет обменять своего ботаника на мою сестру. Ну уж нет, поезд ушёл, дружок. Что ж, сами себе яму выкопали, набрав книжных червей в команду. Пусть теперь расхлёбывают последствия своего гениального плана.

— Маша, а что вы там на ловкости будете делать? — спросила Вика у сестры, появляясь за моей спиной. — Слышала, вас на подземный уровень поведут.

Но тут Никонович уже сам подошёл с объяснениями, и я решил прислушаться. Всё до безобразия просто: их соберут на минус шестом этаже и начнут обстреливать шарами. Проще говоря, в них полетят мягкие снаряды, и если дважды попадут — студент вылетает. Маше нужно продержаться как можно дольше, уворачиваясь от них. Забавная игра в «Матрицу» без спецэффектов и права на замедление.

У нас же, силовиков, всё куда прозаичнее: висим на турниках, а на нас, с каждым следующим раундом, навешивают новые артефактные пояса, по пять кило каждый. В итоге, кто-то из соревнующихся не выдержит и свалится, как перезрелый фрукт. Фишка в том, что нам наденут шлемы, блокирующие зрение и слух. Никто не поймёт, держатся соперники или уже лежат без сознания. Видимо, хотят проверить не только наши мышцы, но и нервы на прочность. Посмотрим, кто первый сорвётся и начнёт разговаривать со своими голосами в голове.

— Добрыня, если на тебя навесят полтинник, ты сам будешь весить под двести, и тогда вместе с турником рухнешь! — хихикнула Маша, подмигивая мне, словно знала то, чего не знаю я.

— Посмотрим, — лениво зевнул я. — Может, и проломлю пол, но не сдамся.

Болтать дальше было некогда: все разошлись по своим заданиям. А я и остальные «качки» сгрудились у турников.

Пока препод монотонно бубнил правила, я разглядывал эти магические пояса. По сравнению с моими тренировками это детский лепет. Организм привык к нагрузкам, распределю давление по всему телу — и вперёд, к новым свершениям.

— Ничего личного, парни, но победа за мной, — ухмыльнулся я, глядя на студентов, натирающих руки магнезией, будто это спасёт их от неминуемого. — Я могу хоть целый день висеть на турнике без перерыва.

Ухмылка расползлась по моему лицу, и это я ещё скромничал. Пусть думают, что я просто болтаю. Но я знаю одно: победа будет за мной, а они пусть готовятся принять неизбежное. В конце концов, все мы равны перед силой гравитации, но некоторые всё же равнее.

Временем позже

Шары летели в Машу один за другим, словно пули в тире. Если бы не её тайный запас энергии, о котором она умолчала, то давно бы валялась на полу, наслаждаясь вкусом поражения. Но девушка продержалась целых десять минут, пока очередной шар не врезался в руку во второй раз, отправляя её в нокаут.

— Добрынина выбывает! Восемьдесят очков! — прохрипел в мегафон Макар Никонович.

— Чёртовы шары! — Маша, обливаясь потом и проклиная всё на свете, побрела к лифту, ощущая себя выжатым лимоном.

Среди всех участвующих студентов она умудрилась занять почётное двадцатое место. Отличный результат, если считать с конца, но винить было некого, кроме себя.

Поднявшись в спортзал, Маша сразу увидела Викторию.

— Вик, ну что там? Сколько набрала? — Маша подбежала к ней с надеждой.

— Ты про мой вес или про очки? Если про очки, то жалкие шестьдесят. Ногу я подвернула. Прости, что так облажалась, — вздохнула Виктория, прислонившись к стене.

— Да уж, эпик фейл… — Маша задумчиво почесала подбородок, думая. — У меня чуть больше — восемьдесят.

— У Добрыни на табло пока десять очков, — заметила подруга, бросая взгляд на цифры за Машиной спиной.

— Хоть бы до двадцатки дополз, а то позор на весь Род, — Маша нервно прикусила губу. — Не можем же мы так облажаться, и в десятку лузеров влететь. Хотя, похоже, именно туда и стремимся.

Виктория не сводила глаз с табло, где очки медленно тикали.

— Паршивое дело, — Маша раздражённо постучала ногой по полу. — Ладно, если что, свалим всё на него: мол, он всё профукал, а у нас хоть какие-то очки есть.

Они вяло перешёптывались, пока их разговор не прервала длинноногая брюнетка.

— Что, Добрынина, где твоё хвастовство? Говорила, всех порвёте, а сама вон как облажалась, — брюнетка злорадствовала, наслаждаясь моментом.

Маша сверлила её взглядом исподлобья, представляя, как та падает в открытый люк.

— А ты, Смирнова, сама не на вершине Олимпа. Не радуйся раньше времени, — криво усмехнулась она.

— Ха, это мы ещё посмотрим! — та мотнула головой. — Казанцев из моей группы ещё на турнике висит. Победа будет за нами. Мы сейчас вторые, а вы где-то далеко внизу.

Маше захотелось ответить матерной рифмой про Казанцева и его вечное «висение», но она сдержалась, проводив Смирнову взглядом, полным ненависти, на данный момент.

Подруги сидели, напряжённо ожидая результатов. Виктория, то и дело, косилась на табло, но Маша попросила перестать мучить себя и её.

— Вика, да брось ты, — устало вздохнула Маша. — У Добрыни скоро энергия сядет. Хотя… Мы хоть немного еще очков набрали?

— Нет, — Виктория покачала головой, похоронив последнюю надежду.

Маша прикрыла глаза и решила скоротать время в дремоте. Погрузившись в сон, она не заметила, как пролетело время и, возможно, её шанс на спасение. Очнувшись, она боялась взглянуть на табло с очками, и спросила у Вики.

— У Добрыни на табло уже двести пятьдесят очков, — ответила ей подруга.

— Что за?!. — Маша подорвалась с лавки и обернулась. — Сколько я проспала? Как у него баллы так быстро набежали? — её взгляд упал на цифры, которые только росли.

— Ты проспала четыре часа, — зевнула Виктория. — И не забудь: силовики могут усложнять себе задачу, добавляя артефактные пояса. За это им дают дополнительные очки.

Маша не поверила своим глазам, и попросила Викторию ущипнуть её.

— Ай! — взвизгнула она тут же.

— Сама попросила, — Вика пожала плечами.

Теперь обе не сводили глаз с табло. Часы тикали, а цифры всё ползли вверх.

— Да сколько можно⁈ — возмущалась Маша спустя ещё шесть часов. — У него уже две тысячи пятьсот очков, он обогнал первого! Может, табло сломалось? Как он вообще так долго умудряется висеть?

— Без понятия, — Виктория пожала плечами. — Как только выйдет оттуда — спросим.

Едва она это сказала, как