Жизнь Кости Жмуркина - Юрий Брайдер

— Нужен ты мне, костоправ несчастный.

— И на том спасибо… Ну давай отметим это дело. Закатимся в ресторанчик.

— Мне внучку надо из садика забрать.

— Нет проблем! Захватим ее с собой. Люблю женское общество.

— Не рано ли ей еще по ресторанам?

— Думаю, что от порции мороженого она по кривой дорожке не пойдет.

— Тогда пошли. Туда на автобусе час езды с двумя пересадками.

— Брат, я достаточно зарабатываю, чтобы взять такси…

Очкастая девочка, прищуром глаз похожая на деда, а изысканными чертами лица — неизвестно на кого, стояла за забором детского сада, вцепившись в его железные прутья, как в тюремную решетку. Даже не принимая во внимание очки, сразу было понятно, какая это умная девочка.

— Здравствуй, — сказал Ермолай, присаживаясь на корточки по эту сторону забора.

— Богаты, так здравствуйте, а убоги, так прощайте, — с достоинством ответила девочка.

— Читает все подряд, — сообщил Костя. — Вот до Даля на днях добралась.

— А как тебя зовут?

— Аурика.

—Странное имя.

— Ничего не странное! Это значит — золотая.

— Знал бы ты, сколько я сил положил, чтобы это имя отстоять, — добавил Костя.

— Хочешь конфетку? — Ермолай протянул ей карамельку, каким-то чудом завалявшуюся в его кармане.

— Не люблю сладкого. От него кариес бывает.

— Не любишь? — Ермолай подмигнул Косте. — А что ты любишь?

— Женщин об этом спрашивать неприлично. — Костина внучка поджала губы.

— Ну хоть деда своего ты любишь? — настаивал Ермолай.

— Я согласна его любить. При условии искоренения имеющихся недостатков. С перечнем он ознакомлен.

Ермолай в комической растерянности оглянулся на Костю, а тот только печально кивнул головой.

— А вот, допустим, ты полюбишь кого-нибудь, — зашел с другой стороны. — Ему от этого хорошо будет или плохо?

— Естественно, хорошо. Примеры имеются.

— Ей собака соседская приглянулась. Честно говоря, так себе шавка. С сомнительной родословной. И тем не менее медаль на последней выставке отхватила, — пояснил Костя.

— Дай-ка, маленькая, я тебя за ручку подержу, — озабоченно сказал Ермолай. — Хорошая ручка, хорошая… Ну ладно, иди к нам. Мы тебя ждем.

Девочка в обход забора двинулась к калитке, а Ермолай многозначительно глянул на Костю.

— Догадываешься, дедушка?

— Догадываюсь, — вздохнул Костя.

— Ты не вздыхай, тут все совсем по-другому, чем у тебя. Между любовью разрушающей и любовью созидающей разница как-никак имеется.

— А если она подлеца полюбит?

— А если тебе сейчас самолет на голову упадет? Если, если… Любовь и подлеца способна исправить. Но только ей об этом еще рано думать. Она же ребенок. Пусть сначала тебя, бедолагу, полюбит, страну свою несчастную, людей добрых, садик этот зачуханный.

— Вот еще. — Девочка подошла очень тихо и почему-то совсем не с той стороны, откуда ее ожидали. — Любовь не резиновая, на всех не хватит. Если уж я кого-нибудь полюблю по-настоящему, так это только себя. Ну, может быть, еще деньги, власть, жевательную резинку и хороших кукол…