Обратный отсчет: Равнина - Токацин

— Никак Альгот не справится со смесью, — пробормотал Вепуат, выгоняя клубы гари в вытяжку. Дверной проём опустел — Ардан отогнал от него аборигенов и сам отступил «под защиту» стены. Гедимин услышал гул отодвигаемой заслонки и звон стеклянной шихты.

— Аса’ан рад слышать призыв жрецов Пламени, — один из Сэта сложил руки в почтительном жесте. Вепуат притронулся к шлему в ответ.

— Привели новичков? У печи будет тесновато. Хочу разбить вас на две группы. Пока я показываю новичкам основы — что из инструмента оставить вам, опытным?

Сэта переглянулись.

— Кому не хватит места, будут довольны стоять и смотреть, — отозвался главный жрец — без него ни одно занятие не обходилось. — А мы поможем тебе с обучением. Аса’ан прислал дары молодому Пламени. Это для мастера Хетпу.

Вепуат удивлённо мигнул, глядя на белоснежный «асбестовый» узелок. Он был размером с кулак Гедимина, и воздух над ним дрожал, быстро поднимаясь к потолку.

— Кейек? Что ж, спасибо… — пробормотал Вепуат, взвешивая мешочек на ладони. — Кейек всегда пригодится. Пойдём… Гедимин, ты тут справишься?

Сармат молча кивнул и сел рядом с почти угасшим костерком. Краем глаза он видел, как Сэта собираются у печи.

— Шихту насыпают сюда, — услышал он негромкий голос Вепуата — видимо, сармат показывал пришельцам плавильный конус. — Помещают в жерло и ждут расплавления. Шихта в мешке. Кто хочет её засыпать?

— Хватит ли в печи жара? — спросил главный жрец. — Засыпь сначала кейек, потом бери шихту.

— Всё достаточно нагрето, — отозвался Вепуат, и загудела заслонка. — Проверьте сами. А ты держи конус… Сыпь больше. Ещё ни разу тут не оставалось лишнего расплава — а вот подсыпать приходится часто.

Гедимин беззвучно хмыкнул. «А они и впрямь испугались, что я выну весь кейек, и печи остынут… Надо же. Эта технология… это же просто развлечение для них. Источник забавных цацек. Цацки настолько важны для них? Не понимаю…»

— Да н-не погаснет пламя Шакхи, — громко прошептал он в разгоревшийся огонь. Ритуальную фразу всегда говорил Вепуат. Гедимину она далась нелегко — он даже запнулся на ровном месте.

— Юное Пламя да не остынет, — донеслось из костра, и сармат радостно ухмыльнулся, узнав голос Ут’таркеха. — Синее расплавилось, а белое пожелтело, пока мы ждали твоего призыва. Всё ли в порядке у юного Пламени?

— Много работы, — отозвался Гедимин. — Дом строится. Как прошла плавка?

— Пока жёлтое не посинеет, не скажу ни слова, — донеслось из огня. — Забирай синее. Мы всё сделали по твоему слову. Можешь упрекнуть нас, что мы не Куэнны…

Гедимин досадливо сощурился.

— Ут’таркех, хватит уже, — пробормотал он, протягивая руку за предметом, показавшимся из пламени. Сэта, наполовину высунувшийся из огня, держал детали вентиляционного лючка — короб и крышку, обвязанные «асбестовым» шнуром. Очертания грузчика были размыты, сквозь тело прорастали языки огня, но металл и «асбест» и на вид, и на ощупь были металлом и «асбестом» — никаких плазменных сгустков, никакого мицелия.

…Гедимин раздавил последние искры и накрыл чадящий поддон защитным полем. Теперь дыму не было другого пути, кроме как в вытяжку. Сармат огляделся по сторонам — в «шлюзовой» камере и так было немного свободного места, всё занимала тёплая одежда и снятые цацки, а теперь его совсем не осталось. «Пока жёлтое не посинеет,» — повторил Гедимин про себя и беззвучно усмехнулся. «Аборигены с их традициями… Ладно, работают как умеют. Если бы я всю жизнь тут просидел, тоже верил бы во всякий бред.»

Он сложил готовые детали в стопки и обернул защитным полем. «В бункер отнесу. За десять часов доведу до ума. Надо будет стружку расплавить — металл ещё пригодится…»

— Мастер Хеттийиррн, — раздалось из дверного проёма. Там стоял аса’анский жрец. На сармата он не смотрел — взгляд намертво приклеился к отливкам.

— Чего не работаешь? — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. — Смотри, занятие закончится.

— Моя рука уже не нужна, — ответил Сэта, по-прежнему не сводя взгляда с отливок. — Я слышал упоминание Шакхи и гул огненных ворот… эти вещи из синего металла вышли из сэтской литейни?

— Ну? — Гедимин запоздало пожалел, что не сделал защитное поле непрозрачным.

— Столько одинаковых странных вещей — не иначе как для дома Пламени, — заметил жрец. — Работа литейщиков Шакхи? И как они с ней справляются?

— Нормально, — буркнул Гедимин. Въедливый взгляд багровых глаз совсем ему не нравился. «Чего прицепился, мать его вулкан⁈»

— Вожди Аса’ана не слышали, что тебе нужны литейщики, — сказал Сэта. — У нас больше мастеров, чем у Шакхи, и они опытнее. У тебя есть причины не доверять нам, но ведь ты даже не проверил…

Гедимин помянул про себя размножение «макак».

— При чём тут доверие⁈ Шакха ближе. До вас я как буду добираться⁈ Нужно доработать и отладить печь, нужен контроль… — он осёкся. «Гедимин, ты идиот! Тебе хотят помочь — ну так пользуйся!»

— Пламени нужна помощь, — выдохнул он, глядя в красные глаза. — Более ценная вещь, чем синий металл. Даже не знаю, как просить…

— Воля Пламени будет законом для Аса’ана, — отозвался жрец; его грива вытянулась кверху и загорелась ярко-жёлтым огнём с серебряными проблесками. — Если речь не идёт о его жизни…

Гедимин резко мотнул головой.

— Мне нужны тросы. Много жёлтых и несколько серебряных.

…Вепуат сочувственно хмыкнул и сдвинул рычажный вентиль до упора. Холодная вода ударила в спину тугой струёй, обжигая кожу. Гедимин со вздохом прислонился к стене. Скафандр наполнялся быстро, но сармату казалось, что жидкость просто испаряется на его коже.

— Ну нельзя же так волноваться, — покачал головой Вепуат. Гедимин не ответил. Стена перед глазами расплывалась, и казалось, что её заволокло водяным паром.

— Традиции, м-мать их вулкан… — пробормотал он, болезненно щурясь, и попытался снять шлем. Вепуат вовремя