'Фантастика 2026-111'. Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

Вскоре и остальные пришли в себя и присоединились к ужину. И выглядели они… вполне довольными! И даже сияли внутренним светом. Раньше я этого не замечал. Значит, и правда жизненные соки из меня пьют! Хех, ладно, таким способом, как полчаса назад, я согласен их своим соком по самую маковку залить.

Ужин оказался выше всяких похвал. А еды было настолько много, что мы всё не осилили. Так что я решил и животных накормить.

Альфачик ткнулся мне в локоть, стоило об этом подумать. А вот Гоша…

— А где паук? — спросил вслух.

— Кажется, в одной из тех комнат, — подсказала Катя, ткнув вилкой с наколотым опёнком в северный конец гостиной. Там шёл длинный коридор с дверями комнат.

— Гоша! — позвал я паука, приближаясь к коридору.

Вдруг паук выскочил из-за двери, что была в самом конце коридора, четвёртая по счёту, споро её всю паутиной покрыл и, вцепившись лапами в стену, закрыл проход своим туловищем. Ещё и застрекотал угрожающе.

— Ты чё, охренел? — опешил я.

Глава 12

Улицы Санкт-Петербурга

В это же время

Машина цесаревича Алексея в составе кортежа летела по одной из центральных улиц столицы, разрезая падающую снежную крупу. Мотор ревел на высоких оборотах, но в салоне было тепло и тихо.

Алексей взглядом провожал мелькающие в окне флаги и транспаранты с лицом его брата Павла. Самого никчёмного и бесполезного из братьев… Но теперь его звали героем Османской войны. А ещё и героем Кракова! От этого у цесаревича портилось настроение и появлялась изжога.

«Отец будто и в самом деле вздумал сделать наследником Павла, а не меня! Неслыханная глупость! — сердито подумал Алексей и взглянул на свою открытую ладонь. На ней плясал язычок чёрного пламени с фиолетовым кончиком. — Но с новой силой я всем докажу, кто достоин быть Императором! И пусть только попробуют мне перечить…»

— Быстрее, Аркадий! — скомандовал цесаревич водителю и сжал ладонь в кулак. — Я хочу поскорее убраться с этих улиц! Видеть эту рожу больше не могу…

Аркадий, сидевший за рулём, вжал голову в плечи. Ему не нравилось, каким стал его господин за последние сутки. Он и так-то был невыносим, но теперь от него ещё и могильным холодом веяло, вместо обычного обжигающего жара.

— Но, Ваше Высочество, кортеж охраны не может ехать быстрее. Да и Канцелярия может не успеть перекрыть улицы, — попытался возразить водитель. — Мы можем попасть в аварию…

— Ты везёшь будущего Императора, Аркадий… Так изволь соответствовать! — рыкнул Алексей. Он с трудом совладал с гневом, постоянно бушевавшем внутри.

— Да, господин, — откликнулся слуга и нажал педаль газа, выходя на обгон.

Машина быстро обогнала тяжёлые автомобили охраны цесаревича и рванула вперёд. Она пролетела несколько пустых перекрёстков, перекрытых полицией, а затем ворвалась в поток. Аркадий отчаянно крутил руль, проскакивая между другими машинами и пугая лошадей и кучеров. Так не могло продолжаться вечно. Машина с цесаревичем вылетела на красный сигнал светофора, вильнула, уворачиваясь от одной встречной и врезалась в другую.

— Куда ты прёшь, дебил⁈ — выскочил из машины детина двух метров ростом. — Светофор не видишь, что ли⁈

Но в этот момент из дорогого автомобиля вышел цесаревич, и детина тут же испугался и будто даже в росте уменьшился. Он узнал Алексея.

— Ваше Высочество, я прошу прощения! Я не знал, что это вы! — жалобно залепетал он.

— Но тем не менее ты оказался на моём пути. Ещё и оскорбил меня… — холодно сказал цесаревич.

И позволил наконец гневу вырваться наружу. Он поднял к лицу, согнув руку в локте, сцепленные щепоткой пальцы и щёлкнул ими.

В одно мгновение уже падающего на колени детину объяло чёрное пламя. А в следующий миг вместо него на асфальте лежала кучка пепла.

Наступила тишина. Резко, будто мир вокруг накрыли звуконепроницаемым колпаком. Алексей, испытавший глубокое удовлетворение, похрустел шеей и оглянулся. Вся улица вокруг словно вымерла. Светили фарами пустые машины, мигал зелёный светофор, темнели осиротевшие кареты, уткнувшись оглоблями в снег на тротуарах, да шипел разбитый радиатор имперского лимузина. И только ветер постепенно сметал кучки пепла.

Цесаревич присел возле открытой двери лимузина и размял пальцами пепел, который ещё минуту назад был его слугой Аркашей. А теперь рассыпался на сиденье из дорогой кожи. Затем Алексей встал, взглянул на флаг с профилем его брата и расхохотался.

Он хохотал, пока с визгом шин рядом не остановились машины охраны.

— Ваше Высочество! — выскочил командир гвардейцев на асфальт, умудрённый опытом и покрытый шрамами человек в броне. — Вы в порядке? Что здесь произошло?

— Ваша вопиющая некомпетентность, — ответил царевич. — На меня было совершено покушение, разве не видно? Аркадий мёртв, убийца бежал, а я выжил лишь чудом! Немедленно сопроводите меня во дворец, пока ещё что-нибудь не случилось! А этим… — он беспечно махнул рукой в сторону кучек пепла, — пусть Канцелярия занимается.

— Да, Ваше Высочество, — смутился командир и тут же открыл дверцу головной машины кортежа. Это был бронированный фаэтон с пуленепробиваемым стёклами. Тяжёлый и неповоротливый, потому и не угнался за более мощным лимузином цесаревича. Гвардейцу не нравилась картина вокруг, но не подчиниться приказу он не мог.

Кортеж цесаревича аккуратно, но быстро объехал пустые машины и умчался в сторону дворца.

* * *

Гостиница «Империя»

Сейчас

Николай

— Ты охренел? — повторил я свой вопрос.

А паук Гоша опять застрекотал.

Ладно, мы так долго можем вокруг да около ходить. К тому же я ощущал, что Гоша стрекочет больше для проформы, как Альфачик, у которого отбираешь голову врага, с которой ему понравилось играть. Ему играть, а мне потом доказывай, чья это голова…

В общем, Гоша что-то скрывал в той комнате и очень не хотел мне её показывать. Боялся. Я бы мог в его разум проникнуть и всё узнать, но делать этого не собирался. Между нами тогда доверия никакого не будет.

— Послушай, Гоша, — миролюбиво начал я, паук замер, вися вверх головой перед дверью. — У тебя сейчас два варианта. Либо ты пустишь меня, либо сперва получишь психологическую травму, а потом пустишь меня. Какой вариант ты выбираешь?

Девушки, заметив, что что-то намечается, отложили ужин и собрались за моей спиной.

— Я знаю, он там свою паучиху и паучат прячет, — вставила свои пять копеек Агнес, а я вздрогнул, представив армию гигантских пауков с непомерным эго. Ужас и кошмар!

— Бр-р-р! — откликнулась Лакросса.

— Я бы на эту милоту посмотрела… — умилилась Василиса.

А паук тем временем молчал. Ещё какое-то время он размышлял — видимо, над размерами психологической травмы, что я