Дилетант - Александр Владимирович Забусов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Оставшись один, еще некоторое время посидел в тишине, потом подошел к массивной двери, прислушался. Как всегда за дверью витали звуки суеты придворного шлака, вечно крутившегося под ногами не в состоянии поделить благосклонность хозяина.
Выглянул, тем самым добившись прекращения мельтешения подобострастно склоненных в поклоне голов подчиненной нечисти попроще и Падших, прижившихся при дворе в качестве бездельников. Шикнул:
– Пошли вон! Думать мешаете.
Вечный нигилист и циник, Манкур втайне презирал свое окружение, как, впрочем, и какие бы то ни было истины, закрепленные родственничками в церковные догмы и гуманоидную упорядоченность существования. Привычка противоречить всему видимому неистребима. Он всегда склонен к иронии и сарказму, но сам над собой не может терпеть иронии и насмешек. Вдруг кто за дверью… гм… нелицеприятно выскажется о нем. На части порвет, в пепел развеет, следа от гаденыша, на груди пригретого, не оставит. Потому и шуганул помощничков.
Вернулся к прерванным размышлениям:
«И всё же Миры будущего, по сути, без людей достижимы. И не только теоретически, но уже и практически. Что сделано? Установлен тотальный контроль в виде ограничений, кодов и прочих вроде бы послаблений. Уже есть планеты, на которых такой расклад принят гуманоидами добровольно, ибо обеспечивает им главное – с одной стороны любой массив знаний, а с другой – абсолютное незнание о собственном рабстве в гуманоидном муравейнике. Над муравейником будут жить боги. Ха-ха! Вернее сказать, некоторая часть достойных, как они считают и веруют в свою непогрешимость и особенность от других. И их цель не тот самый тотальный контроль, о котором чернь говорит. Их цель – бессмертие, потому-то все так и торопятся. И это бессмертие прямоходячие муравьи дадут им сами, добровольно и в нижайшем поклоне. Ведь всё это – как позиционировано с подачи посланцев Манкура – якобы на благо людей…. Дело за малым стало».
Подытожив, уже у стола прокрутил в уме разговор с Астаром.
«Значит, Наделённый, говоришь? Ну-ну!»
Конец второй книги
