Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Я перечитал последнюю строчку. Потом ещё раз.

Дневник выскользнул из моих рук и упал на пол.

— Этого не может быть… — прошептал я. — Он бы так никогда не поступил…

Но строчки не исчезали. Они были там, чёрным по белому, написанные аккуратным почерком Громова.

Я — его племянник. А ещё подопытный для эксперимента. И результат его целенаправленной работы.

Руки задрожали, когда я поднимал дневник с пола. В голове царил хаос, мысли путались, отказываясь складываться в связную картину.

Громов — мой дядя. И он использовал меня как подопытного кролика. Это и правда сложно понять. Я бы сказал, что невозможно, если бы он сам не отдал мне свой Дар.

Открыл следующую страницу, заставляя себя читать дальше:

«20 марта. Первый этап внедрения Печати Пустоты завершён успешно. Все 12 субъектов перенесли процедуру без осложнений. Наблюдение продолжается».

«15 апреля. Субъект 4 демонстрирует признаки нестабильности. Приняты меры по стабилизации. Остальные субъекты в норме».

«3 мая. Субъект 4 стабилизирован. Печать Пустоты функционирует в расчётном режиме. Переходим к следующему этапу».

Страницы мелькали перед глазами. Записи, схемы, графики. Детальное описание того, как за нами наблюдали, как отслеживали наше состояние, как корректировали Печать при необходимости.

«1 июня. Предварительное тестирование показало, что все субъекты определяются как „Пустые“. Это ожидаемый результат: Печать маскирует предрасположенность до момента активации».

Вот почему я оказался Пустым. Не потому, что родился таким, а потому, что Печать скрывала мой истинный потенциал. Всё это время я жил с ложным диагнозом, который сами же создатели мне и поставили.

Восемь лет унижений. Восемь лет презрения. Восемь лет жизни на дне общества.

И всё это — часть чьего-то хитрого плана.

Я листал дневники один за другим. Второй, третий, пятый… Громов скрупулёзно фиксировал каждый этап и каждый результат.

В восьмом томе нашёл то, что искал:

'15 сентября. Эксперимент завершён. Внедрение Печати Пустоты прошло успешно у всех 12 субъектов. Доказательство — результаты повторного тестирования: все определяются как Пустые, при этом энергетическая структура стабильна и готова к принятию Дара высшего ранга. Результаты эксперимента засекречены.

Примечание: до нужного момента никто не должен знать, что эксперимент прошёл успешно. Субъекты должны прожить обычную жизнь Пустых, чтобы не привлекать внимания. Активация Печати произойдёт в запланированное время'.

Вот и ответ.

Громов не просто использовал меня как подопытного. Он сознательно обрёк меня на восемь лет страданий. Отправил в приют, хотя мог забрать к себе. Позволил мне жить как Пустому, терпеть издевательства и презрение. И всё это ради какого-то «нужного момента».

Какого момента, черт побери⁈

Я опустился на холодный металлический пол, прислонившись спиной к стеллажу. Дневник лежал на коленях, раскрытый на той самой странице.

Я только недавно смирился с мыслью, что родители добровольно отдали меня в приют. Принял это как данность, перестал искать оправдания и объяснения.

А теперь выясняется, что всё было ещё хуже. Что к моей судьбе приложил руку человек, которого я считал своим спасителем. Который дал мне Дар и который поверил в меня… Который с самого начала знал, кто я такой.

Громов не случайно выбрал меня в тот день на площади. Не случайно передал именно мне свой Дар перед смертью. Всё было спланировано заранее: и моё «спасение», и моё «пробуждение», и даже эта Система, которая направляла меня всё это время.

Я был пешкой в чужой игре. С самого рождения.

Ладно. С этим ещё можно разобраться.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Нужно думать, а не чувствовать.

Что изменилось от этого открытия? По сути, ничего. Я всё ещё маг S-класса. У меня всё ещё есть Система, Печать Пустоты, хорошая команда и свои цели.

Прошлое не изменить, каким бы оно ни было. Но кое-что я могу сделать.

Могу узнать правду. Причём не только о себе, но и об остальных одиннадцати детях. Узнаю, собираются ли использовать и их тоже.

И главное — пойму, кто ещё участвовал в этом проекте. Список имён в дневнике — это нити, которые могут привести меня к ответам. К людям, которые знают больше, чем написано в этих записях.

Я аккуратно вырвал страницу со списком субъектов и убрал в пространственный карман. Она мне ещё пригодится.

Остальные дневники оставил на месте. Заберу потом, когда будет время изучить подробнее. К тому же здесь их точно никто не найдёт.

Сейчас и так голова идёт кругом от количества информации. Пора уходить.

Поэтому я активировал навык Пространственного кармана. Мир снова вывернулся наизнанку, и через мгновение я сидел на своей кровати в общежитии. Словно ничего не изменилось.

Но изменилось всё.

Я откинулся на подушку и уставился в потолок.

Громов — мой дядя. Моя жизнь — часть чьего-то плана. И где-то там, в большом мире, есть ещё одиннадцать человек с такой же судьбой.

И завтра я должен встретиться с одним из них.

* * *

После изнурительных тренировок мы с Дружининым направились на одно важное дело. Сели в машину от ФСМБ и отправились в путь.

— Почему Илья сегодня не пришёл? — спросил я, когда мы выехали за ворота академии.

Ведь вчера Дружинин упоминал, что собирается показать сыну территорию.

— Возникли проблемы с согласованием, — он нахмурился, смотря на то, как наш водитель выруливает на главную дорогу. — Скорее всего, получится только завтра. В академии достаточно сложная пропускная система, и служба безопасности не поощряет посторонних.

— Их можно понять, — кивнул я. — После всех этих инцидентов.

— Да, только непонятно, зачем устраивать этот геморрой своим же.

— Знаете такую поговорку: доверяй, но проверяй?

— Хорошая поговорка. В ней прямо вся моя работа заключается, — он невесело усмехнулся и задумался о чём-то своём.

Ехали мы долго, больше часа. Москва осталась позади, за окном потянулись подмосковные пейзажи — сосновые леса, заснеженные поля, редкие коттеджные посёлки за высокими заборами.

Я даже успел подремать, откинувшись на сиденье, что было очень кстати после сегодняшнего дня. Это обычные силовые нагрузки я переносил нормально. Но сегодня у меня было три пары высшей математики, а потом ещё добавилась теоретическая физика — спасибо ректору.

И вот это всё оказалось по-настоящему сложным. Интегралы, дифференциальные уравнения, преобразования Лапласа… Голова до сих пор гудела от формул и теорем. Преподаватель говорил так быстро, что я едва успевал записывать — не то что понимать. А физика и вовсе превратилась в какой-то кошмар: квантовая механика, волновые функции, принцип неопределённости.

Даже не уверен, что смогу сдать по этим предметам экзамены. Впрочем, до них ещё нужно дожить, а с моим образом жизни это совсем