'Фантастика 2025-155'. Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников

— Идём, посмотрим, чем здесь кормят.

Глава 39

Цепь

В обеденной зале трактира было пусто. Только за столом у дальней стены сидел фон Катте, гостеприимно махнувший мне рукой.

— Присажифайтесь, Константин Платонович. Как говорят у фас, откушайте чем бог послал.

Пригласить-то он меня пригласил, но снимать кандалы не торопился. А брать ложку онемевшими пальцами и громыхать цепью по столу то ещё удовольствие. Впрочем, на столе лежали какие-то пирожки, которые брать было чуть попроще.

Фон Катте наблюдал за моими затруднениями с каким-то извращённым удовольствием. Будто мстил за что-то, стараясь досадить даже в мелочах. А может, он не просто так взялся за поручение арестовать меня? Больше похоже, что у него в этом личная заинтересованность.

— Фы же полковник?

— В отставке.

— За что фы получили звание? За фойну с Пруссией?

Я кивнул.

— Так и думал. Очень плохая фойна для моей бедной родины.

— Вы тоже там воевали?

— Уфы, — фон Катте вздохнул, — мой Талант не относится к военным. Хотя, будь я на поле боя, фсё могло пойти по-другому.

В его взгляде мелькнул гнев, будто багровые угли вспыхнули под пеплом, а в голосе прозвучала сталь.

— Я бы не допустил, чтобы мой король фыходил в атаку лично.

Он взял со стола кружку, сделал несколько глотков и продолжил уже спокойным тоном:

— К счастью, время расставило фсё на свои места. Фы слышали, что молодой Фридрих Фильгельм умер? Да-да, упал с лошади и сломал шею. Позорное регентство фашей Елизафеты закончилось. Теперь у нас новый король — Генрих Прусский.

Пришлось сдержаться, чтобы не выругаться вслух. Вот так новости! Даже не сомневаюсь — гибель мальчишки Вильгельма произошла с попустительства императора Петра. А ведь продолжи он политику Елизаветы, и Пруссия стала бы сателлитом России. Теперь же все победы, все жертвы стали напрасными из-за одного почитателя Пруссии.

— Фаш император, — продолжал фон Катте с улыбкой, — ценит Генриха не меньше его покойного брата Фридриха. И уже пообещал вернуть Кёнигсберг. Фидите, mein lieber, фойна будто и не была нами проиграна.

Ещё и Кёнигсберг⁈ Да что Пётр творит! Отдать побеждённому всё, что завоевали?

— Император Пётр Фёдорович пригласил меня на службу прифодить ф чувство фаших дворян, — фон Катте плотоядно улыбнулся. — Ф России магодафы не умеют ничего. Так что придётся показать пример и сделать так, чтобы император был дофолен. Фы уже седьмой, mein lieber, кого я арестофал. К несчастью, они фсе сопротивлялись и пытались бежать.

— И что с ними стало?

Он вздохнул и наигранно опечалился.

— Если Талант сжать слишком сильно, он делает пфф! — цверг изобразил руками взрыв. — Даже тела не остаётся. Надеюсь, фы будете фести себя хорошо и мне не придётся применять такие меры.

Пока я заканчивал ужинать, фон Катте продолжал разливаться соловьём. Он уничижительно отзывался о России, русских дворянах и войсках. Пытался задеть и меня лично: мол, я так легко сдался. Практически в открытую намекая на трусость, он внимательно наблюдал за моими реакциями. Но я не вёлся на провокации, молчал и улыбался в ответ. Ничего, пусть себе болтает. Я спрошу с него чуть позже, когда у меня не будут скованы руки. А сейчас не доставлю ему удовольствие, подставившись под удар. Пусть везёт в ссылку, как и положено.

— Благодарю за ужин, — я встал и кивнул ему. — С вашего разрешения, я отправлюсь на покой. Доброй ночи, сударь.

Фон Катте скривил губы, но возражать не стал.

* * *

Ненавижу спать в верхней одежде. Но на ночь кандалы никто снять и не подумал, и я вынужден был лечь прямо в камзоле. К тому же цепь на браслетах звякала от каждого движения, а за стенкой храпели на два голоса подручные цверга.

Скажем честно, мне такое звуковое сопровождение было на руку. Почти всю ночь я провёл в борьбе с кандалами. Вытащил needle wand и Знаками пытался разрушить наложенную на них волшбу. Не чувствуя пальцев, почти в темноте, я не мог провести ни одной прямой линии. Фигуры выходили неверные и рассыпались практически сразу. Но сдаваться было нельзя, и я продолжал попытки раз за разом. Или я научусь работать в таких условиях, или сдохну!

Между подходами к Знакам, я попробовал звать Божедомский вертеп. И не добился даже слабого отклика — волшебные «ручки» не появились. То ли «не слышали» из-за действий магодава, то ли для их призыва нужно было участие Анубиса.

Под утро я всё-таки задремал на час. А когда проснулся, ощутил во всём теле жар. Будто у меня началась лихорадка и повысилась температура. Только встав и умывшись, я сообразил — это не простуда и не болезнь вовсе. А гораздо, гораздо хуже!

Магодав запер внутри меня Талант, не позволяя даже капле силы просочиться наружу. А вот входящий поток не блокировал. Сжатый, почти раздавленный, Анубис впитывал эфир снаружи, а вот выпустить обратно уже не мог. И с каждым таким «вдохом» давление эфира росло всё больше и больше. Как там сказал фон Катте? Пфф — и всё, даже тела нет? И «сдавливать» не надо, я сам взорвусь от распирающего эфира.

Что-то подсказывало, что чёртов магодав не собирается отвозить меня ни в какой острог. Или я сам окочурюсь от перенапряжения, или он меня хлопнет, списав на попытку побега. Думай, Костя, думай! Надо срочно выкручиваться из этой ловушки!

* * *

Нижний Новгород, Козьмодемьянск, Казань. Мы двигались по Осьмой государевой дороге, или Сибирскому тракту, если угодно. Днём я впадал в оцепенение, борясь с жаром внутри. Анубис не отзывался и только скулил. Фон Катте наблюдал за моими потугами с высокомерным интересом. Так палач смотрит на дёргающегося в петле висельника и делает ставки, сколько тот ещё продержится. Я отвечал ему беззвучным «не дождёшься, сволочь» и не спал ночами.

Справиться с кандалами я так и не смог. Вместо этого нашёл способ сбрасывать «давление». Зажимая needle wand в пальцах, я обнаружил, что через него тонкой струйкой стекает эфир. Моя крохотная «волшебная палочка» сработала как предохранительный клапан, выпуская излишек силы. Так что, оставаясь один, я каждый вечер стравливал эфир, добавляя себе отсрочку до развязки.

* * *

От Казани Сибирский тракт уходил на северо-восток. Арск, Карадуван, Кильмезь, Сюмси, Дебёсы, Пыхта. В памяти отложились только названия и