Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— По крайней мере, вы столь любезны, что не обижаетесь за такую гипотезу.

— Я нахожу ее очень интересной. Значит, по-вашему, я единственный человек, кто мог успешно убить Шайтану?

— Есть, правда, одна несуразность, мадам.

— В самом деле? Поделитесь со мной.

— Вы, может быть, обратили внимание, что я только что сказал примерно такую фразу: «Для того чтобы преступление было успешным, обычно необходимо заранее тщательно продумать каждую деталь». «Обычно» — вот слово, на которое я хотел бы обратить ваше внимание. И это потому, что существует еще один вид успешного преступления. Не случалось ли вам сказать кому-нибудь вдруг: «Возьми камень, посмотрим, попадешь ты вон в то дерево», и человек, повинуясь, быстро, не раздумывая, бросает и, на удивление вам, попадает в это дерево? Но когда ему приходится повторить бросок, попасть так просто не удается, потому что он начинает думать: «Сильно — не сильно, немного правее — левее». В первом случае было почти бессознательное действие. Мышцы повиновались мозгу, как повинуются мышцы животного. Eh bien,[787] мадам, существует такой тип преступления — преступление, совершаемое под влиянием момента, некоего вдохновения, озарения, оно не оставляет времени на раздумье. Именно такое преступление и стало причиной гибели мистера Шайтаны. Внезапная жесткая необходимость, озарение, мгновенная реакция. — Пуаро покачал головой. — А это, мадам, не ваш тип преступления, отнюдь не ваш. Если бы вы убили мистера Шайтану, это было бы заранее продуманным преступлением.

— Понимаю. — Она слегка помахивала перед лицом рукой, отгоняя жар пламени, полыхавшего в камине. — Несомненно, преступление не было заранее продумано. Так что, значит, я не могла убить его, э-э, так ведь, мсье Пуаро?

Пуаро поклонился.

— Совершенно верно, мадам.

— И все же… — она наклонилась вперед, рука ее замерла в воздухе, — все же Шайтану убила я, мсье Пуаро.

Глава 26

Правда

Наступила пауза, очень длинная пауза.

В комнате собрались сумерки. Весело прыгали по стенам блики пламени от камина.

Миссис Лорример и Пуаро не смотрели друг на друга, предпочитая смотреть на огонь. Казалось, само время остановилось.

Потом Эркюль Пуаро вздохнул и пошевелился.

— Так вот что, все это время… Почему вы убили его, мадам?

— Я думаю, вы знаете почему, мсье Пуаро.

— Потому что он знал что-то о вас. Что-то, что произошло давно?

— Да.

— А это «что-то» еще одна смерть, мадам?

Она кивнула.

— Зачем вы мне это говорите? Что побудило вас послать за мной?

— Вы как-то мне сказали, что когда-нибудь я все равно это сделаю.

— Да. То есть я надеялся… я знал, мадам, что есть только один способ узнать правду, поскольку дело касается вас, — ваша личная добрая воля. Если бы вы не хотели говорить, вы бы и не сказали, и вы бы никогда не сдались. Но я считал, что все-таки не исключена возможность… возможность, что вы сами пожелаете заговорить.

Миссис Лорример кивнула.

— Ваше предвидение делает вам честь… усталость, одиночество… — Ее голос замер.

— Поэтому так и произошло? Да, понимаю, может быть…

— Одна, совсем одна, — сказала миссис Лорример. — Никто не знает, каково это — жить с сознанием того, что тобой совершено. Это может понять только тот, кто сам испытал нечто подобное.

— Это неуместно, мадам, но позвольте мне выразить свое сочувствие?

Она слегка наклонила голову:

— Спасибо, мсье Пуаро.

Наступила еще одна пауза. Потом Пуаро снова заговорил, но уже несколько живее:

— Правильно я понял, мадам, что вы восприняли слова мистера Шайтаны, сказанные за обедом, как прямую угрозу для вас?

Она кивнула.

— Я сразу поняла, что его разговор предназначался для вполне конкретного человека. Этим человеком была я. Фраза о том, что яд — это женское оружие, предназначалась мне. Он знал. Я уже заподозрила это раньше. Он превращал всякий разговор со мной в определенное испытание, и я видела, как его глаза следят за моей реакцией. И в них была какая-то жуткая осведомленность. А в тот вечер я уже была абсолютно уверена.

— Вы были также уверены и в его намерениях?

— Маловероятно, что присутствие инспектора Баттла и ваше было случайностью, — сухо сказала она. — Я подумала, что Шайтана собирается продемонстрировать вам обоим свои способности, свое открытие, ведь он открыл нечто такое, о чем никто даже не догадывался.

— И когда же вы решились действовать, мадам?

— Трудно в точности вспомнить, когда мне это пришло в голову, — сказала она. — Я обратила внимание на кинжал еще перед тем, как сели за стол. Когда мы вернулись в гостиную, я подобрала его и спрятала у себя. Я уверена, что никто не видел, как я это сделала.

— Я не сомневаюсь, мадам, что это было сделано ловко.

— Вот тогда я и решилась. Оставалось только осуществить. Риск был, но были и шансы на удачу.

— Ваша рассудительность, ваше умение оценить ситуацию сыграли тут не последнюю роль. Это очевидно.

— Мы стали играть в бридж, — продолжала миссис Лорример, ее голос был холоден, без эмоций. — Наконец представилась возможность. Я была болваном. Я прошла через комнату к камину. Шайтана уснул. Я оглянулась на остальных. Они были заняты игрой. Я наклонилась и сделала это… — Голос ее немного дрогнул, но в тот же момент вернулся к прежней своей холодной отчужденности. — Я поговорила с ним. Мне пришло в голову, что это будет своего рода алиби. Я сказала что-то об огне, затем сделала вид, будто он мне что-то ответил, и, как бы продолжая разговор, сказала что-то вроде: «Согласна с вами. Я тоже не люблю батареи парового отопления».

— Он даже не вскрикнул?

— Нет. По-моему, он что-то проворчал, и все. Со стороны это можно было принять за какие-то невнятные слова.

— А потом?

— А потом я вернулась за стол к бриджу. Мы как раз разыгрывали последнюю взятку.

— И вы сели и продолжили игру?

— Да.

— С достаточным интересом к игре и были способны потом сказать мне о всех заявках и раскладах?

— Да, — просто сказала миссис Лорример.

— Epatant![788] — сказал Эркюль Пуаро.

Он откинулся назад на стуле. Он кивнул несколько раз. Затем покачал головой из стороны в сторону.

— Но есть все же кое-что, мадам, чего я все-таки не понимаю.

— Да?

— Мне кажется, есть один фактор, который я упустил. Вы — женщина, которая все тщательно обдумывает и взвешивает. Вы решили по определенным причинам пойти на огромный риск. И вам удается совершить задуманное. Но не прошло и двух недель, как вы во всем признаетесь. Откровенно говоря, мадам, мне это кажется неправдоподобным.

Еле заметная болезненная улыбка тронула ее черты.