'Фантастика2025. 194'. Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

— Где Илья? — он никогда не думал, что может так разозлиться, но его голос сейчас походил на рычание или треск пламени. — Где мой брат? Что с ним случилось?!

— Мигель! — к ним ринулась красивая женщина в длинном вечернем платье, конечно же, черном, зато без маски. — Немедленно отпусти его!

Она схватила Дениса за футболку и тут же отпрянула, словно обожглась.

— Где он? — продолжал допытываться он у хулигана.

Его снова попытались оттащить от Мигеля, в этот раз подошли со спины, потому нельзя было разглядеть кто именно, но Денис не собирался отпускать свою жертву во что бы то ни стало.

— Где мой брат?! Что с ним!

За спиной кто-то вскрикнул и отступил. Новых попыток оттащить его от Мигеля никто не предпринял, зато сам хулиган наконец перестал быть апатичным, и его серо-голубые глаза задорно сверкнули. Он тоже схватил Дениса за шиворот и, притянув поближе, со всей дури ударил головой ему в лицо.

Боль перебила ярость. Денис отпустил руку, чтобы зажать ею разбитый нос, вторую легко скинул Мигель. Сзади снова подскочили взрослые, опрокинули Дениса на пол, прижали так, что нельзя было пошевелиться. Рядом с руками присел парень в черной рогатой маске и попытался разжать его правый кулак. У незнакомца почти получилось, когда к ним подошел сухонький древний старик в рыжей кашае и что-то негромко сказал. Парень нехотя ретировался, а сопровождающие старика подняли Дениса и поставили на ноги.

Вспыхнувшая было новая перебранка быстро утихла. Одни взрослые нехотя отступили, другие встали по обе стороны от Дениса, словно не охраняли, а пытались защитить. Он окончательно потерялся в происходящем, а старик отдал новый приказ, и люди стали потихоньку пропадать. Показалось, что они сейчас все пропадут, и он никогда не узнает, что же стало с Ильей. В отчаянье Денис завертел головой, пытаясь найти вредного пляжного хулигана, но того нигде не было.

Стоило смириться с неудачей, как в плечо несильно толкнули, заставляя обернуться.

— Он жив, — по-английски сказал Мигель. — С твоим братом все в порядке, — и подхватил оседающее тело Дениса.

Теряя сознание, он запоздало подумал, что хулигана стоило бы поблагодарить.

Он проснулся в комнате, окрашенной закатным солнцем в рыжий. Лоб холодила влажная тряпка, слабо пахнущая лавандой. Голова трещала, и Денис списал бы все на тепловой удар, но с головой ныли мышцы, а еще почему-то кисти рук. И если лежа боль казалась вполне терпимой, то при попытке подняться захотелось взвыть.

— Не спеши, — посоветовал старческий голос, затем по полу зашуршали мелкие шаги, виска коснулись сухие пальцы и принялись выводить по коже узор.

Стало легче. И Денис осмелился спросить:

— Я не умер?

— Нет, мой мальчик, — ладонь прошлась по влажным волосам, — ты не умер. Ты еще очень долго не умрешь.

Голос был сухим и трескучим, но странным образом при этом успокаивал, убаюкивая. Так трещали дрова в камине в особняке лучшего друга отца, помогавшего им с получением загранпаспортов. Так горели ветки в походном костре, когда отец вывез их с братом в горы на пару дней.

— Илья! — Денис снова попытался подняться, но старик настойчиво уложил его обратно на кровать.

— С ним все в порядке. Магия векш на него не подействовала. Впрочем, магия творцов тоже, потому он помнит о случившемся. Хотя официально ты все равно мертв, твои родители получили тело, которое могут оплакать и похоронить.

— Но я жив, — неуверенно возразил Денис и поморщился от той беспомощности, что прозвучала в его голосе.

Чувство было новым и неприятным, отчего в груди поднялась волна возмущения, призывая подняться с кровати, несмотря на боль. Старческая ладонь, опустившаяся на плечо, легко удержала его на месте.

— Жив, — подтвердил старик. — Я же сказал, ты еще очень долго не умрешь. Просто теперь не под своим именем. Имя тебе выберут новое, соответствующее статусу будущего Верх…

— Нет! — Денис скинул чужую руку и, поднявшись, обернулся к старику. — Мне не нужно чужое имя. Мое вполне устраивает. Я… Я не…

«Не Калки и не собираешься повторять его ошибки», — промурлыкал голос в голове и довольно рассмеялся.

— Я не!.. — слова застряли в горле.

Денис зажмурился и замотал головой, не желая соглашаться со своей участью. Еще не совсем понимал, что для него приготовили, но их планы сразу не нравились. А беспомощность внутри него расправляла скользкие щупальца, тянувшие наружу жуткие воспоминания из прошлого, о котором он никогда не помнил.

Отец, дождавшись, пока мать уйдет умываться, забирает младенца из кроватки и со словами «Я должен сделать хоть что-то!» уносит того к машине. Но операцию провести не дадут — сначала друг откажется ассистировать, потом и вовсе сдаст главврачу. Дениса положат в детскую реанимацию, а потом, когда ему неожиданно станет лучше, перевезут в Нью-Йорк ждать подходящего донора.

Видение сменилось неожиданно. В новом мама с припухшими от постоянных слез глазами склоняется над ним и, поправив сползшую кислородную маску, шепчет: «Все хорошо, малыш. Все будет хорошо». Ее надежды не оправдаются. Денис умрет в тот же вечер, а она до утра просидит рядом с трупом повторяя свою глупую мантру.

В следующем родители появились вместе — рядом со свежей могилой. Стоят порознь, стараясь не смотреть друг на друга, и мысленно корят себя в смерти с рождения обреченного ребенка. Потому что оба виновны в его болезни, но и невинны тоже. И отец, вроде бы понявший это, протягивает руку к матери, но она отмахивается.

— Все конечно, — черные локоны вздрагивают крыльями испуганной птицы. — Возвращайся к…

Бешено стучащее в груди собственное сердце заглушило ее последние слова. Денис широко распахнул глаза, желая избавиться от ненавистного видения, но все равно увидел, как мать уходит прочь от отца, понял, что они больше никогда не будут вместе. Его смерть разрушила не только их брак, но и жизнь тоже. Имеет ли он теперь право на свою собственную? А зваться именем, данным ими при рождении?

Он вновь зажмурился и принялся растирать грудь кулаком, как в ту ночь после кошмара. Словно вместе с болью физической можно было унять боль душевную, вызванную странными видениями. Но ведь Денис никогда не умирал ребенком. Он ведь здесь. Здесь и сейчас. Он настоящий! Нельзя же выдумать себя самого! Но ни одного воспоминания, подтверждающее обратное, как назло, не приходило в голову, хоть бейся ею