Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Запастись ирренцием и ставить опыты с пульсаторами, — почти беззвучно прошептал он. — Воспроизвести усть-илимский сверхпроводник. Доработать реактор…
— Ловишь на лету, атомщик, — Лилит легонько ткнула его кулаком в бок. Он отвлёкся и не заметил, когда она успела сесть ему на бедро и пристроить голову на его груди, но ему стало гораздо теплее, несмотря на холодный ветер с озера.
— Когда у тебя на голове не сидят, можно делать что угодно, — продолжила самка. — Я бы ушла и одна, но одиночек будут отпускать в последнюю очередь. Если я напишу, что отселяюсь, ты пойдёшь со мной?
— Да, — перед глазами Гедимина уже вставал, как наяву, цилиндр, наполненный зелёным свечением, превращённый в гигантскую магнитную катушку. — Мне нужна отдельная лаборатория. Ведомство очень мешает.
Лилит фыркнула, подалась в сторону, но сказать ничего не успела — сверху послышался смешок.
— Что я могу сказать, Лил? — Кенен, ухмыляясь от уха до уха, широко раскинул руки. — Наш губернатор Энцелада, как всегда, верен себе. А твоё упорство заслуживает лучшего применения. Вот, например, я…
— Свали на Седну, — отозвалась сарматка, поправляя и застёгивая комбинезон. — Гедимину лень, но я-то встану…
Ремонтник недоумённо мигнул, переводя взгляд с Лилит на Кенена и обратно. «Я опять нарушил какую-то традицию? Ничего не понимаю…»
…Небо над северной дорогой на секунду погасло, и Гедимин услышал грохот над озером — там тоже взлетали петарды, и низко нависшие облака то и дело вспыхивали зелёным и синевато-белесым. На севере на миг зажглась тройная звезда — и тут же взорвалась тремя снопами жёлтого огня, вычертив над лесом пылающий знак радиационной опасности. Сарматы, собравшиеся на крышах, встретили вспышку удивлёнными возгласами, и сам Гедимин невольно замигал и расплылся в нелепой ухмылке.
— Линкен постарался, — сказала ему на ухо Лилит. Она стояла рядом, время от времени — когда взрывалась особенно удачная петарда — тыкая сармата кулаком в бок.
— Хорошо получилось, — согласился Гедимин, незаметно потирая рёбра. Удачных петард сегодня было много…
— Скоро мой реактор доработает, и не нужно будет над ним сидеть, — тихо сказал он. — Мы с Хольгером будем ставить опыты на полигоне Линкена. Всё равно, во сколько проводить их, — я перенесу их на вечер. По дороге на полигон я могу забрать тебя. Мы нашли странную штуку — тебе интересно будет посмотреть.
Лилит, обернувшись к нему, изумлённо мигнула.
— Атомщик зовёт кого-то на опыты⁈ Не иначе, завтра Солнце остынет!
Теперь мигнул Гедимин.
— Я не понимаю.
— Не бери в голову, — сарматка пристально посмотрела ему в глаза и, помедлив, кивнула. — Я иду с вами. Скажешь, когда соберётесь на полигон.
Сарматы уже расходились с крыши, когда Гедимина догнал Линкен. От него пахло гарью и оплавленной изоляцией, а глаза блестели, как ртуть.
— Неплохой день, — сказал он Гедимину. — Есть польза и от мартышечьих обычаев. Когда мы снова выйдем на свободу, у нас каждый год будет День атомщика. Даже там, где атомщиков нет. Там его будут называть по-другому, но все смогут собраться и запустить фейерверк. Без макак, их стрельбы и воплей. Нигде не прячась. Хоть на Меркурии, хоть на Седне. Когда-нибудь так и будет, атомщик. Вот увидишь.
— Люди тебе чем мешают? — только и смог спросить Гедимин. От горящего взгляда Линкена ему стало не по себе.
— Ты не жил на свободе, атомщик, — взрывник склонил голову. — Не ты в этом виноват. Ты быстро понял бы разницу. Иди спать. Завтра ранний подъём…
«Всё равно ничего не понял,» — думал Гедимин, растягиваясь на матрасе поверх одеяла. В бараке было тепло, даже без одежды, и заснул сармат не сразу — недостроенные чертежи гипотетического реактора вставали перед глазами и отвлекали от сна. «Сивертсенит и купрат таллия,» — думал он, проваливаясь в дремоту. «И омикрон-источник с переменной интенсивностью. У северян получилось. Попробуем повторить…»
29 сентября 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Гедимина разбудил не лязг экзоскелетов, не гулкие шаги в коридоре и не свет в глаза, — кто-то тихо перелистывал страницы, и этот шелест заставил сармата рывком подняться с матраса и, ещё не открыв глаз и не вполне понимая, где он, и что вокруг, протянуть руку к брошенному на ящик комбинезону. Кто-то крепко сжал его запястье; секунду спустя сармат стоял на ногах, растерянно мигая и щурясь на свет. Стальные «клешни» придерживали его за плечи.
— Гедимин Кет, физик-ядерщик, — сармат в лёгком экзоскелете с зеркальным щитком на месте лица держал в «руках» его ежедневник и разглядывал один из чертежей. — Это придётся оставить, как и всю одежду. Снимайте подштанники. На месте вам всё выдадут.
— Каком ещё месте? — Гедимин вскинулся, выворачиваясь из «клешней», и понял, что его окружили. Он стоял в кольце экзоскелетчиков, под прицелом шести пар бластеров, и стоило ему зашевелиться, как холодные сопла прижались к его груди и спине. Сармат-командир бросил ежедневник на ящик, прикрытый комбинезоном, и щёлкнул «клешнёй».
— Heta! Мы не причиним вам вреда, — спокойно сказал он. — Но сопротивляться не советую. Вы заинтересовали координатора, Гедимин. Вся ваша научная группа.
Только теперь сармат услышал грузные шаги в коридоре и странную тишину на этаже. Он быстрым движением потянулся к стене, — его руку снова перехватили, в этот раз — более грубо.
— Никаких лишних ушей и глаз, — сказал командир. — На этаже только мы и вы. Раздевайтесь, вы не макака, чтобы стесняться.
«Руки», сжимающие Гедимина, разжались, экзоскелетчики немного отодвинулись. Снимая подштанники, сармат пристально следил за «броненосцами». Они стояли плотно, не оставляя просветов для попытки сбежать, а напротив двери встал командир. Его «руки» расслабленно висели вдоль тела, но Гедимин прекрасно видел, как за каждым его движением следует прицел наплечного бластера, сдвоенного со станнером.
— Очень не советую, — сказал командир, перехватив взгляд сармата. — У нас распоряжение доставить вас живым. Но есть много форм жизни и способов существования. Например, отделённый от тела мозг гораздо проще в перевозке и не склонен к побегам.
Гедимину стало не по себе. Он не видел глаз чужака, а голос звучал
