Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин

— Hasulesh, разумеется, — угрюмо сказал Линкен, когда сарматы собрались на берегу озера — уже после работы и её обсуждения. — Кто ещё убивает учёных? Ни один сармат…

— Кхм, — Константин кивнул на Гедимина, и взрывник осёкся и, помрачнев, уставился в землю.

— Бывают и просто лавины, — сказал Хольгер. — В Гренландии погода неустойчивая, а снега много.

— Из-за «просто лавины» Маркус бы туда не прибыл, — качнул головой Линкен. — Он найдёт, кто это сделал.

— А то после Ясархага он нашёл… — подал голос Бьорк, и все удивлённо мигнули — с тех пор, как мутант пришёл на берег, от него не слышали ни слова.

— Маркус знает, что делает, — буркнул Линкен. — Это мы не знаем. Это и к лучшему.

30 июня 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Монорельс с тихим гудением сдвинулся на полметра, и Гедимин, протянув руку, сдёрнул с крюка первую сборку. Она весила почти центнер и была обернута защитным полем до такой степени, что её очертания не то что не прощупывались — их даже нельзя было рассмотреть; держать её в одной руке не мог даже сармат, и он перехватил её двумя руками и растянулся под удерживающими механизмами. Хвостовики вошли в пазы, электромагнитные захваты сработали — Гедимин почувствовал слабый рывок. Тщательно проверив расположение маркировок, он выпустил сборку из рук и выпрямился. Сидеть на краю корпуса было не слишком удобно и едва ли отвечало требованиям техники безопасности, — хорошо, что никто из Ведомства при этом не присутствовал.

«TZA» — вспыхнуло на подсвеченных клавишах переключения. Кран снова загудел. Вторая сборка уже была в отсеке. Чтобы проехать несколько метров от затянутой защитным экраном двери до корпуса реактора, ей понадобилось две минуты. Гедимин хмыкнул. «Хорошо, что они осторожны. Плохо, что у меня не получается.»

Семь центнеров — меньше, чем весила любая топливная сборка, с которыми сармат имел дело до сих пор; это была полная загрузка нового реактора, первая и, как надеялся Гедимин, последняя из доставленных внутрь вручную. Дальше должны были работать механизмы, и с края корпуса ремонтник видел некоторую их часть — электромагниты, при отключении которых заменяемая часть стержней должна была опуститься вниз, в специальные ячейки, и ячеистое дно корпуса — до определённого момента герметичное, после — пропускающее стержни вниз, к фиксирующим и выгружающим механизмам. Сармат успел проверить их на стальных болванках и даже на довольно хрупких стеклянных трубках, — даже изъеденный внутренними реакциями плутоний должен был выдержать выгрузку, не размазавшись по всему реактору.

В углу отсека послышался протяжный писк — термодатчики зафиксировали рекордную температуру. Все семь сборок были на месте, и охлаждения им уже не хватало. « HETA» — вспыхнула красная клавиша на потолке. Гедимин скатился с края корпуса и, рывком сдёрнув мешающее защитное поле, опустил рычаг и нажал несколько кнопок. Вспышек и гудков стало больше, но сармат не обращал на них внимания — он следил, как сборки опускаются в корпус, как один за другим срабатывают пояса внутренних датчиков, и отключаются генераторы защитных полей. Охладитель уже тёк внутри корпуса; сначала — тёплый, медленно остывающий вместе со сборками, вскоре он наполнил весь объём. Гедимин проверил насосы, проследил, как снижается, не успев подняться до опасного предела, температура, и ненадолго остановился, мысленно считая до тридцати. Такого волнения он не испытывал с тех пор, как впервые были запущены реакторы «Полярной Звезды». Усмехнувшись странной мысли, пришедшей в голову, он повернулся к установке и поднял руку ладонью вперёд.

— Attahanqa!

Невидимые нити, тёплые, почти горячие, оплели его пальцы и обвили запястье. Он не чувствовал сопротивления, когда опускал руку и поворачивался к щиту управления, но все волокна оставались на коже — даже тогда, когда он нажимал на клавиши и переключал очередной тумблер. Всё было готово к запуску излучателя, и Гедимин привёл его в действие — введя тот же «код» переменной интенсивности, что срабатывал сам по себе, пока сармат не разобрался с ним.

Он сел к щиту управления и сидел так ещё пятнадцать минут, наблюдая за ростом показателей и чувствуя, как волнение уходит. Интенсивность излучения не падала, температура оставалась в безопасных пределах, ни один экран не был пробит, и уже начали растворяться ненужные барьеры между отсеком и коридором, — их там было столько, что хватило бы на защиту от главного калибра «Циклопа». Гедимин убрал их окончательно, сбросил защитное поле и облегчённо вздохнул. «Надо охладиться. Весь в поту.»

Двери отсека, лишённые фиксации, начали было закрываться, но не успели — их силой раздвинули в стороны. Первым в помещение вошёл Хольгер, и, судя по сердитому шипению в коридоре, Константина он обогнал — а может, и оттолкнул.

— Работает? — он на секунду остановился в дверях, посмотрел на реактор, бросил быстрый взгляд на монитор, облегчённо вздохнул и крепко обнял Гедимина.

— Tza seatetzki!

— Tza’at, — выдохнул ремонтник, прижимая Хольгера к себе. Тот сдавленно зашипел — сармат немного не рассчитал силы.

— Потише! Химик ещё нужен Ведомству, — Константин постучал пальцем по плечу Гедимина.

— Всё… уф, в порядке, — Хольгер, высвободившись из слишком крепких объятий, глубоко вдохнул и ухмыльнулся. — Снова перегрелся? Ты что, согреваешь сборки своим теплом? Иногда хочется повесить на тебя охладитель.

— Переволновался, — буркнул Гедимин, стягивая маску и вытирая испарину. — Каждый раз, как впервые. Но излучатель не подвёл… и насосы тоже работают.

— Всё идёт по плану, — одобрительно кивнул Константин, сверив показания на мониторе с записями в смарте. — Первый запуск можно считать проведённым. Лиск, закрой дверь!

Линкен стоял на пороге, придерживая массивные створки, и смотрел на реактор. Гедимин видел белое свечение в его глазах и странную кривую ухмылку.

— Мы обошли макак, — тихо проговорил взрывник. — Даже в том, что они считают только своим. У нас есть учёные и есть изобретатели. Tzaat hasulesh ещё познакомятся с нашей наукой…

Он сжал пальцы в кулак и вскинул руку над головой.

— Tza atesqa!

…В «зелёный отсек», держа под мышкой надутый матрас, вошёл Амос. Константин указал ему на свободный угол, лаборант кивнул и опустил свою ношу там. С собой у него было ещё и одеяло.

— Это зачем? — Хольгер перестал мечтательно усмехаться и настороженно посмотрел на сарматов. Гедимин мигнул.

— Это очевидно, атомщики, — вздохнул Константин. — Тут