Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин

Один из слитков так и красовался на столе перед сенаторами. Я подошёл, аккуратно повернул его и снова сверил номер со списком, заодно присматриваясь к деталям. Нет, клеймо банка — достаточно тонкая работа, его они вряд ли могли подделать в пути. Да и на месте не получилось бы успеть — наблюдатели подтверждали, что контейнер сразу доставили в хранилище Казначейства.

Уф-ф-ф! Можно успокоиться и переходить к кульминации. Я неторопливо, чтобы никого не испугать, вынул из кармана складной нож, раскрыл его и с силой провёл остро заточенным и прочным лезвием по ребру слитка. Чистое золото — очень мягкий и пластичный металл, в шесть раз мягче и пластичнее свинца, поэтому «стружка» с ребра снималась пусть и с заметным усилием, но уверенно. Зал заворожённо следил за моими действиями. Я ещё несколько раз повторил эту нехитрую операцию, потом аккуратно поддел лезвием слой золота и отодрал его от укрывавшегося внутри слитка.

— Вашему вниманию, джентльмены, представляется слиток металлического урана. Это очень легко окисляющийся металл, поэтому мы защитили его слоем золота. К тому же, он очень плотный. Наверное, поэтому похитители и спутали позолоченные слитки с настоящим золотом.

Воцарившуюся в зале тишину, казалось, можно было резать тем же ножом.

— К тому же, это пока ещё очень редкий металл. И золотое покрытие тоже стоит немало. Отсюда и тайна, и перевозка на инкассаторском броневике в банковское хранилище.

— Но почему на них маркировка, как на золотых слитках? — охрипшим голосом уточнил один из конгрессменов, кажется, работавший на Шиффа.

— Так ведь ценность же! Как их прикажете на хранение в банк передавать, если не будут указаны вес и номер?

— Но проба⁈ Зачем вы указывали пробу?

— Так ведь покрытие же из золота! Вот его пробу и указывали!

Разумеется, члены Комиссии должны были догадываться, что я лукавлю, но опровергнуть мои показания не могли. Логика в наших действиях имелась. Даже пробу золота мы подобрали такую, чтобы плотность золота в точности соответствовала плотности урана[161].

— Но зачем вам вообще понадобилась вся эта возня с металлическим ураном?

— А вот это и было нашей коммерческой тайной! — с демонстративной печалью ответил я. — Исследования, проведенные нашей лабораторией, выяснили, что топливо распадается тем эффективнее, чем выше содержание урана в единице объема. У оксида урана, применённого нами в первом реакторе, этот показатель почти втрое ниже, чем у металлического урана[162].

Где-то на заднем плане истерически, с привизгом, рассмеялся один из тех, кто таскал ящики и контейнеры. «Что ж, хоть один зритель оценил качество моей постановки!» — улыбнулся я про себя.

из мемуаров Воронцова-Американца

'…Разумеется, на этом мы не прекратили раскачивать биржу. Буквально через день я пояснил в интервью, что теперь, используя металлический уран и тяжёлую воду, мы рассчитываем существенно поднять мощность реактора. И цены на золото снова упали. А через неделю развернул ответ, пояснив, что надеемся к концу года мы получить всего десяток-другой киловатт, и превращение элементов пока так и остаётся далёкой целью. И цены опять выросли.

И дальше всё было в таком же духе. Мы то сообщали, что полученное золото, оказывается, радиоактивно, то организовывали статьи, в которых говорилось, что нестойкий изотоп, захватив один-два нейтрона, может стать стабильным.

Но точку поставили в конце июля, сообщив, что в нашем реакторе сгорает только изотоп урана-235, а его в природном уране — лишь один атом из ста сорока. После этого стало ясно, что много золота так не получишь

Хочу отметить ещё один важный момент — курс самого золота менялся незначительно, обычно лишь на считанные проценты, играть там можно, но «выхлоп» был невелик, за все три месяца мы заработали лишь несколько миллионов.

На фьючерсах[163] мы подняли почти на порядок больше, но и там особо развернуться не удалось — как только отклонение превышало определённый уровень, торги тут же останавливались.

Ощутимый выигрыш мы получили на акциях золотодобывающих компаний и финансирующих их банков. Вот тут речь пошла уже о сумме за сотню миллионов. Скажете, мало? Ну да, немного! Но фишка в том, что парочку из этих банков мы в результате смогли прикупить.

Для этого пришлось напрячься и вложить в сделку не только всю полученную прибыль, но и выручку от продаж «будущих доходов» Иркутского алюминиевого, суммарные наши вложения составили почти четверть миллиарда долларов. Но это того стоило!

С помощью этих банков я смог «вывести» почти полтора миллиарда долларов займов. Главная красота этой схемы заключалась в том, что эти займы выдавались вовсе не мне и не моим структурам. Что-то получило правительство Гоминьдана, тут же заплатившее нам за оружие, устаревшие бронеходы и самолеты и боеприпасы. Им этого хватило, чтобы навести порядок в стране, и взять власть всюду, кроме районов, оккупированных Японией. Много заняли французы и тут же рассчитались с нами по ранее полученным тьоварам. Кредитовались и российские, американские, латиноамериканские предприятия. Общим было только то, что деньги тут же утекали в структуры моего Холдинга.

Так что, даже если бы обиженные на меня банкиры постарались отыграться, стоимость своих американских и британских активов я всё равно уже получил на руки.

И, что не менее важно, смог профинансировать несколько важных для меня проектов…'

Санкт-Петербург, Миллионная улица, квартира Воронцовых, 7 (20) августа 1916 года, воскресенье, позднее утро

— Нет, Пётр Аркадьевич, в Копенгаген я и не собирался заезжать. Да, официально меня приглашали, но неофициально вдовствующая императрица Мария Фёдоровна передала, что меня там тухлыми яйцами закидают. За что? Да за то, что я — американец и друг Соединённых Штатов.

— Смешно! Ведь именно ваши самолёты и торпеды обеспечили их свободу.

— Всё так! — с лёгкой печалью улыбнулся я. — Но толпа редко руководствуется логикой. Они обижены, что у них отобрали колонии. А в Америке на меня обиделись за то, что я выступил против Вильсона. И называют «предателем».

— Не боитесь, что эта обида выразится в том, что у вас отберут имущество?

— Ну что вы! Власть президента там имеет пределы, и он не может поссориться с главными денежными мешками.

— А им зачем вас защищать? Разве вы не выставили их дураками?

— Э-э-э, нет! Официально они всего лишь проявляли разумную осторожность и выясняли детали. И к тому же, сейчас мы с ними вместе «доедали» тех, кто пострадал от «золотых качелей». Я — эти пару банков, а