'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников

Они подхватили охнувшего Горшечкина под мышки и буквально выволокли его на себе в коридор. Тот сначала еле переступал ногами, потом стал ступать всё увереннее, прямо на глазах возвращаясь к жизни.

- Дай я сам его придержу, а ты прикрывай! - скомандовал Илья, обхватывая Горшечкина за обретённую в результате болезни талию.

Майор послушно остался в арьергарде их малочисленной группы.

Неожиданно дверь в другом конце коридора распахнулась и из неё, покачиваясь, вышел Доктор. Он мутным взглядом посмотрел на непрошеных гостей, но никого спьяну не узнал; плохо ворочая языком, проорал:

- Это что за бардак, господа курсанты?! Кто вас сюда пустил, охламоны? А ну, марш в казарму!

- Вот так встреча! - радостно воскликнул Андрей. - Да вы никак пьяны в зюзю, господин мозгоправ. Нехорошо! - покачал он головой и продолжил, куражась: - Пьянка на рабочем месте карается выговором с занесением в личное дело, лишением премии и тринадцатой зарплаты. Вплоть до отстранения от должности и смертной казни.

Доктор тряхнул головой и часто заморгал, до него дошло, наконец, что перед ним не курсанты и даже не экорейнджеры, и что добра от этой неожиданной встречи ждать нечего. Тяжёлая челюсть экоровского психиатра отвисла, глаза из мутных сделались стеклянными. В застывшем взгляде читался не страх, а фатальная обречённость.

Андрей подтолкнул к выходу Илью, приобнявшего за талию всё еще некрепко державшегося на ногах Горшечкина.

- Идите к флигелю, мужики, я вас догоню.

Репин посмотрел товарищу в глаза и увидел в них решимость, круто замешанную на лютой злобе.

- Андрей, может, не стоит... Давай, я его просто усыплю и память последних трёх часов сотру? - Предлагая альтернативный вариант нейтрализации ненужного свидетеля, Илья догадывался, что Иванов его категорически отвергнет, но не предложить не мог.

- Я его сам усыплю, - со странной усмешкой, изломавшей побелевшие губы, процедил майор. - Нет, Илья, незачем этой гниде белый свет коптить.

- Не он, так кто-то другой будет над людьми издеваться ...

- Одной гнидой меньше будет, - отрезал Андрей. - Всё, разговор закончен, Илья. И даже не пытайся мне помешать.

Он решительно вытолкал товарищей из коридора и повернулся к Доктору, замершему посредине коридора, как тушканчик перед поднявшейся на хвосте и изготовившейся к смертельному броску коброй...

Репин с Горшечкиным только и успели, что спуститься с крыльца и пройти с десяток метров, как их нагнал Иванов и молча зашагал рядом. Илья скосил взгляд: на лице майора блуждала странная улыбка, более похожая на гримасу брезгливости; Репин понял, что щадить Доктора его товарищ не стал, собственно, это было понятно сразу. Илья подумал о другом - правильно ли поступил Андрей, убив человека? Насколько оправдано было это насилие? Или в поступке майора сыграло роль банальное проявление жестокости?..

'Да, Андрей жесток, его жизнь сделала таким, но чем я лучше его? Ведь я тоже этой ночью убил человека. Правда, тот не был пьян, как Доктор, и в его руках было оружие, и действовал я, можно сказать, автоматически. Но разве это оправдание, ведь того тоже можно было усыпить, как я сделал это с его напарником и с этой женщиной... Мы стали чересчур жестокими. Если так Так дело пойдёт, наша дорога ко всеобщему счастью окажется заваленной трупами...'

Андрей вдруг резко повернул голову, оборвав невысказанные мысли Репина, поглядел упор и, прищурившись, процедил:

- На войне как на войне, парень. И нечего раскисать, иначе туго тебе придётся.

- Да я и не раскисаю, - пожал плечами Илья, сам себя не вполне понимая в этот момент.

- Вот и славно, - кивнул майор и посоветовал: - А сомнения свои самоедские под контролем держи, тебя этим приёмчикам обучали... Ну что, мужики, ещё рывок, как говорится, и мы в окопе... Так, Серёга, твой выход. Если дверь закрыта... а ты, помнится, говорил, что она должна быть всегда закрыта?

Горшечкин согласно кивнул, затем тряхнул головой и тут же переспросил:

- А я говорил?

- Ну ты даёшь! Видать ещё не совсем выкарабкался, одной ногой на том свете пока стоишь. Говорил, когда мы побег планировали. Что ключи, мол, только у дежурных, да у Кеши имеются.

- Да... Ну... - непонимающе промычал Горшечкин.

- Баранки гну, в дверь стучи, - приказал майор. - Если тебя твои коллеги в глазок увидят, откроют. Нет, Илья, конечно, может Кешей прикинуться ради такого случая, он же у нас теперь скульптор. Но с другой стороны, охранники увидевши Кешу, опешат - почему у него нет ключа?

- А вы? - спросил недоумевающий Серёга. - Вы бы хоть по бокам от входа встали...

- О нас не думай, - майор похлопал Горшечкина по всё ещё рыхловатому плечу. - Стучись, нас они не увидят.

- А дальше что? - Горшечкин с тревогой посмотрел на Иванова.

- А дальше - дело техники.

- Всё будет нормально, Сергей, - успокоил Горшечкина Илья. - Твои коллеги просто уснут, и будут крепко спать до самого утра. А утром ничего не вспомнят.

- Но их же утром Магистр Млечин и Кеша...

- На войне как на войне, - повторил Андрей и длинно сплюнул в темноту.

Через пять минут беглец и его спасители уже стояли у высокого забора из оцинкованного профнастила; камеры по всему периметру показывали картинку тихой звёздной ночи и не фиксировали 'грузовые' авиарейсы майора - сначала с Горшечкиным на закорках, потом с Репиным.

А ещё через полчаса они, прихватив сонного Димку, мчались на неприметного серого цвета 'семёрке' по стремительно сереющей трассе навстречу жёлтому восходящему солнцу.

10.

Иннокентий Рябов задремал только к середине ночи. Но спал тревожно, то и дело беспокойно ворочаясь на кровати. Весь вечер после сеанса связи с Лизой он мучительно раздумывал, пытаясь, уловить нечто, что как ему казалось, ускользнуло от внимания. Какая-то недосказанность или фраза, оставшись в глубине памяти, никак не желала вылезать наружу. Она просто засела внутри, словно невидимая заноза, причиняя зуд и беспокойство.

'Что я пропустил? - в сотый раз задавал себе вопрос господин Куратор, но так и не мог на него ответить. - Было ведь что-то, точно было... Но что?'

Так и не вспомнив, он улёгся спать, но сон не шел. Зато пришла изжога, которая в последнее время преследовала его всё чаще. Рябов встал, побрёл на кухню и начал вываливать из шкафчика лекарства. Выбрав самую на его взгляд быстродействующую таблетку,