Точка Бифуркации - Дейлор Смит

всех сторон, пытаясь прорвать оборону моих защитников. Твари всё-таки окончательно доломали дверь и теперь упёрлись в Бобика, который только и знал как рвать всех, до кого дотягивается, намертво перекрывая дверной проём.

Несмотря серьёзный на напор обезумевших тварей, за себя можно было не беспокоиться, так как две точки, через которые сюда могли прорваться твари, надёжно контролировались ежом и демоницей. Но беда пришла откуда не ждали…

С громким треском и звуком бьющейся посуды, огромный монстр проломил своей тушей межкомнатную перегородку, буквально снося её своей массой. Поднимаясь на лапы и отряхивая со спины обвалившиеся на него куски мебели и бывшей стены, исполинский волк огляделся и довольно оскалился. Его морда под потолком выглядела настолько ужасно и кровожадно, что отпечаталась в моём сознании до конца жизни.

Но страха больше не было. Только злость и лютая, сводящая скулы и прожигающая грудь ненависть вперемешку с первобытной яростью — с морды твари капала свежая кровь…

В эту секунду время будто замедлилось. Я буквально ощущал как глаза наливаются кровью и слезами, а руки сжимаются в кулаки до белых косточек. Концентрированная ярость и полное отсутствие тормозов в перемкнувшем мозгу вылились в абсолютно самоубийственную с моей стороны атаку.

Тварь в прыжке поймала мою тушку, сметая и припечатывая к полу, а затем попыталась наспех перекусить хилое детское тельце, но быстро упёрлась в мой барьер. Обхватив морду монстра, пытающуюся меня глодать как какую-то кость, я влил в неё столько своей энергии, что уже через пять секунд безжизненная туша стала дымиться десятком отверстий, проделанных концентрированными сгустками моей маны.

Кали и дядя Святогор что-то кричали сверху, стаскивая тело огромного волка, но до меня эти звуки доходили с неприличной задержкой, эхом отражаясь от голых стен и совершенно не воспринимаясь мозгом.

Едва появилась возможность подняться, как я сорвался в сторону кухни прямо через дыру в тонкой стене, не обращая внимания на возгласы окружающих.

— Стой Лёша! Не надо! — бросился за мной дядя.

Осознание произошедшего отчаянно сражалось в голове с маленькой надеждой на то, что всё ещё может хорошо закончиться.

На негнущихся трясущихся ногах, я, спотыкаясь обо всё, что было только можно, забежал за наш обеденный стол, с ужасом наблюдая на полу большую лужу крови, бабушкин фартук изгвазданный далеко не мукой и то, что осталось от единственного родного мне человека…

Крик полный боли и отчаяния, слёзы и непонимание. Почему со мной? Неужели у меня и так недостаточно забрали с самого рождения!? Суки… как же я вас ненавижу!

— Убью! Всех мерзких тварей убью! — кричал я, вырываясь из дядиных рук и убирая его руки с глаз, которые он отчаянно старался мне закрыть.

Дальше всё было как в тумане. Дядя подхватил моё тело и вынес из того, что осталось от нашего дома. Звуки сирен, вертолётов и короткие автоматные очереди, вперемешку с визгом людей, пребывающих в панике и ужасе — это последнее, что я помню тем вечером.