Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

осыпавшейся глазурью; и когда она наклонилась, чтобы поставить миску перед ним, Анаксимандра обдало облаком ее запаха, такого ядреного, что он перебивал даже едкую терпкость налитого напитка. В этом запахе пес отметил ее сходство-по-запаху (в человеческом языке нет подходящего слова для этого ощущения) с двумя мужчинами, копошившимися и шебуршавшими за закрытой дверью слева, за хозяйкиной спиной. Это были, вероятно, ее сыновья, а может быть, племянники; они перешептывались, очевидно, считая свои голоса неразличимыми для пса, но любой пес мог бы расслышать их так же отчетливо, как если бы они говорили ему прямо в ухо. Предметом их беседы был Анаксимандр, и они выражали мнение, что он принадлежал именно к такому разряду существ, какие могли бы «задать жару» человеку, которого они называли Пэджем. Хотя выражение «задать жару» было, несомненно, употреблено в переносном смысле, оно дало Анаксимандру некоторое представление о том, что хозяйка распивочной могла попросить у него в уплату долга.

Кряхтя и держась за поясницу, женщина выпрямилась и вернулась к буфету, где налила себе бокал прозрачной маслянистой жидкости, от которой пахло персиками. Выпятив накрашенные губы, она поднесла к ним бокал и сделала маленький глоток. В этот момент Анаксимандр сказал:

– Правильно ли я понимаю: вы хотите, чтобы я убил Пэджа?

Хозяйка поперхнулась, обдав комнату облаком мелких ароматных брызг, словно пыталась подражать его бывшей хозяйке, когда та, взяв с туалетного столика распылитель, опрыскивала свой будуар духами, дабы придать воздуху более удовлетворительные для нее качества.

– Откуда ты знаешь про Пэджа? – спросила хозяйка распивочной, когда вновь обрела самообладание.

Анаксимандр достаточно представлял себе повадки людей, чтобы понимать, что отвечать правдиво и подробно даже на самые простые вопросы не только не нужно, но и нежелательно и что для пса нет никакой пользы раскрывать все, что он знает, поэтому, вместо того чтобы познакомить ее с полным перечнем своих способностей, он сказал просто:

– Я не против совершить покушение на его жизнь, но не могу гарантировать успех. Это могущественный человек?

Хозяйка презрительно фыркнула, но в выделениях ее слюнных желез различалась струйка страха, ощущение неуверенности, противоречившее пренебрежительному взмаху ее руки. За дверью послышался звук ушей, прижимающихся к деревянной панели (тихое чмоканье ушных раковин), а затем мягкое биение пульса, передающееся дереву через кожу подслушивающих. Двое ее сыновей затаили дыхание.

Из всего этого Анаксимандр заключил: в Пэдже было нечто, внушающее этим людям страх, и они полагали, что, если расскажут ему все, что знают о Пэдже, он может уклониться от предлагаемого поручения.

Пока хозяйка подыскивала ответ, двигая языком деревянный зубной протез с одной стороны рта на другую, Анаксимандр размышлял о том, превосходят ли его способности, каковые определялись наведенными Господином эманациями и его собственными врожденными качествами, представления этих людей о его способностях или, напротив, превзойдены ими. Он занимался этим, поскольку это могло позволить ему оценить риски, связанные с подобным заданием, и степень приготовлений, необходимых для обеспечения успеха. Понимая, что эти люди были свидетелями того, как он выпустил кишки посетителю распивочной, и что это дало им минимально возможное основание для предположений о его мастерстве в поединке, он все же не был уверен, насколько далеко распространяется их воображение и где пролегают его границы.

Убранство общей комнаты распивочной говорило о серости и бесцветной унылости духа, однако в том, что касается жестокости и насилия, это еще ничего не значило, поскольку есть много людей, не обладающих большими способностями к пониманию эстетических удовольствий, однако весьма талантливых в отношении способов и средств ведения боя (фактически весьма вероятно, что человек, обнаруживший в себе недостаток первого, находит утешение во втором). Следовательно, он мог представляться им чем-то наподобие того, как завзятый игрок представляет себе затравленного медведя, и это было бы серьезной недооценкой его способностей; но что, если это было ближе к тому, как ребенок представляет себе дракона или великана, обладающего неизмеримыми силами?

Взвесив про себя все эти возможности, Анаксимандр пришел к заключению, что он может потягаться с этим Пэджем, кем бы тот ни был. Хозяйка распивочной, однако, пребывала в упрямом молчании, словно для нее этот вопрос оставался открытым и Анаксимандр не был недосягаем для сомнений, подобно любой собаке, пусть даже обладающей интеллектом.

Нетерпение, впрочем, тоже было ему не чуждо.

– Я в любом случае возьмусь за эту задачу, – проговорил он, видя, что хозяйка продолжает уклоняться от ответа. – Однако, если она окажется чересчур затруднительной, я вернусь сюда и предложу вместо нее какие-нибудь другие, более подходящие услуги.

Хозяйка принялась в сомнении поглаживать подбородок.

– Нет ли в вашем распоряжении каких-либо принадлежащих этому человеку предметов, на которых мог остаться его запах? – продолжал Анаксимандр. – Или, возможно, у вас имеется карта, на которой указано его местонахождение в настоящий момент или хотя бы места, где он часто бывает? Если вы не можете предоставить ни того ни другого, возможно, вы могли бы дать мне его детальное и точное описание?

Хозяйка молча показала на стену. Линия, продолжавшаяся от кончика ее пальца, проходила через воздух и упиралась в написанную маслом картину, от которой сильно пахло скипидаром. Помимо этого, на ней угадывался слабый запах человека.

– Он дал вам эту вещь лично? – уточнил Анаксимандр.

Хозяйка кивнула. Пес объединил оставшийся на раме запах с изображением на холсте: оно показывало пухлого, круглолицего человека с копной маслянистых кудряшек, обрамляющих физиономию.

– И вы желаете его смерти? – продолжал Анаксимандр, чтобы исключить любую возможность недопонимания.

Хозяйка снова кивнула, продолжая молчать, словно боялась, что ее могут подслушать, или попросту не была способна облечь подобную идею в звуки.

Оставаться здесь дальше не имело смысла, поэтому Анаксимандр направился прямиком к выходу. Это доставило женщине и ее сыновьям явное облегчение – весьма заметное для собаки, поскольку умственное расслабление ведет к расслаблению мышц, в том числе мышцы сфинктера, что в свою очередь способствует выводу из прямой кишки бактериального газа в небольших, но легко распознаваемых количествах. Следует отметить, что кишечная флора придает такому газу аромат, уникальный для каждого человека, и Анаксимандр не преминул запечатлеть эти запахи в своей памяти.

Оказавшись снаружи, он не обнаружил заметных следов запаха нужного ему толстяка; здесь преобладали ароматы хозяйки и ее сыновей. Любой пес, оказавшись в каком-либо месте, может ощутить присутствие либо отсутствие любого побывавшего здесь существа или вещи, а также направление, в котором они удалились, до такой степени, какую люди не способны представить, не прибегая к метафорам и сравнениям. Поскольку человек – существо, живущее главным образом в визуальной сфере, то и метафоры из этой сферы для него наиболее уместны;