Бэзил и Джозефина - Фрэнсис Скотт Фицджеральд

не разбивал их пару дольше обычного, объяснялось пиететом, который Дадли внушал ее свите; но в конце концов его сменил кто-то другой, и Джозефина словно упала с небес на землю. На этого паренька явно произвело большое впечатление, что с нею потанцевал сам Дадли Ноултон; манеры его сделались еще обходительнее, и эти модуляции восторга навеяли на нее скуку. Скорее бы, в мечтах говорила себе Джозефина, Дадли Ноултон снова подхватил ее за талию, но вот миновала полночь, которая потянула за собой еще один час, и Джозефина уже стала склоняться к мысли, что он просто оказал ей внимание как соученице Адель. Не иначе как после их танца Адель в красках расписала ему прошлое Джозефины. Когда же он в конце концов направился к ней, она подобралась и сосредоточилась, а это состояние всегда придавало ей внешней мягкости, нежности и скромности. Но вместо танца Дадли Ноултон отвел ее к шкафчикам:

– У Адель небольшая авария. Она оступилась на лестнице у гардероба, слегка подвернула лодыжку и порвала чулки. Нельзя ли ей одолжить у вас пару чулок – вы ведь остановились поблизости, а мы довольно далеко, в Лаун-клубе.

– Конечно-конечно.

– Я вас подвезу – автомобиль у входа.

– Но вы так заняты; не стоит беспокоиться.

– Это не обсуждается, я вас подвезу.

В воздухе повеяло дыханием оттепели; хрупкое и прозрачное предчувствие весны плыло над кронами вязов и карнизами домов, чья холодная нагота неделю назад только нагоняла тоску. Ночь прониклась аскетизмом, как будто дух мужского соперничества заполонил весь этот городок, куда в течение трех столетий мужчины направляли свои силы и чаяния, чтобы примкнуть к избранным. И все это олицетворял Дадли Ноултон, деятельный и талантливый, который сидел рядом. Джозефине показалось, что до него она вообще не встречала настоящих мужчин.

– Прошу вас, зайдите, – сказала она, когда он поднялся вместе с ней на крыльцо. – Здесь уютно.

В темной гостиной горел камин. Сбежав вниз с парой чулок, Джозефина остановилась рядом с Дадли и стала вместе с ним смотреть на огонь. Затем, не говоря ни слова, взглянула на него, опустила глаза и снова подняла взгляд.

– Вы захватили чулки? – спросил он, чуть отстранившись.

– Конечно. – Она затаила дыхание. – Я быстро управилась: за это надо поцеловать.

Он засмеялся, словно Джозефина удачно пошутила, и пошел к дверям. Когда они сели в автомобиль, она все еще улыбалась, загнав разочарование глубоко внутрь.

– Замечательно, что мы познакомились, – заявила она. – Даже не могу выразить, сколько мыслей я у вас почерпнула.

– Но у меня нет никаких мыслей.

– Нет, есть. Хотя бы то, что не нужно заключать помолвку, пока не придет время. Мне еще не доводилось беседовать с таким мужчиной, как вы. Наверное, в противном случае у меня был бы другой ход мыслей. Я только сейчас поняла, что во многом заблуждалась. Раньше я хотела быть предметом восхищения. Теперь хочу помогать людям.

– И это правильно, – похвалил он.

Казалось, он собирался что-то добавить, но они уже доехали до арсенала. Во время их отсутствия начался фуршет; идя через весь зал рядом с Дадли Ноултоном, ощущая на себе взгляды сотен глаз, Джозефина гадала, многие ли заподозрили, будто между ними что-то есть.

– Мы припозднились, – сказал Ноултон, когда Адель вышла переодеть чулки. – Ваш спутник, вероятно, не дождался. Позвольте вам что-нибудь принести.

– Было бы замечательно.

Позже, вновь присоединившись к танцующим, она двигалась в ауре сладостной отстраненности. Кавалеры нескольких уехавших красоток примкнули к ее свите, и ни одну девушку не уводили от партнера так часто. Даже племянник мисс Брертон, Эрнест Уотербери, всем своим чопорным видом выражая одобрение, прошелся с ней в танце. В танце? Кружась по залу, она попросту переходила из одних объятий в другие, приноравливаясь к новому шагу. Внезапно ей захотелось перевести дыхание, и в тот же миг, словно отозвавшись на ее желание, перед ней возникло новое лицо – высокий, лощеный южанин, с вкрадчивыми нотками в голосе:

– А ты просто куколка. Я все глаза проглядел, пока высмотрел твое личико. Ты против остальных – что роза против полевых ромашек.

Когда они с ним танцевали во второй раз, Джозефина поддалась на его уговоры:

– Ну так и быть. Давай выйдем на воздух.

– А что на воздухе делать? – возразил он, когда они покинули зал. – Я прямо в этом здании отличное местечко знаю.

– Ну хорошо.

Бук Чаффи из Алабамы провел ее через гардероб и дальше по коридору, где оказалась неприметная дверь.

– Это личные апартаменты моего приятеля, сержанта Буна, инструктора батареи. Он специально предупреждал, чтоб сегодня использовали его берлогу по назначению, а не устраивали тут читальню или еще что.

Переступив через порог, он включил тусклое освещение; Джозефина вошла, притворив за собой дверь; они повернулись друг к другу.

– Сладкая моя, – зашептал он.

Склонившись к Джозефине, он нежно облапил ее длинными ручищами и, глядя на нее в упор, медленно притянул к себе. Джозефина подумала, что еще ни разу не целовалась с южанином.

Вдруг в замке с внешней стороны повернулся ключ; они отпрянули в разные стороны. Послышались сдавленные смешки и стук удаляющихся шагов; Бук, подскочив к дверям, стал дергать ручку, а Джозефина успела заметить, что комната эта служит сержанту не только гостиной, но и спальней.

– Кто это сделал? – спросила она. – Зачем нас заперли?

– Шутник какой-то. Ну попадись он мне…

– Он вернется?

Бук уселся на кровать и задумался.

– Не могу сказать. Знать бы, кто это затеял. Но если сюда принесет кого-нибудь из распорядителей, нам с тобой мало не покажется, верно я говорю?

Увидев, как Джозефина изменилась в лице, он подошел к ней и обнял:

– Не горюй, солнышко. Разберемся.

Она ответила на его поцелуй – коротко, но с чувством. Затем отстранилась и прошла в смежную комнату, заваленную ботинками, обмундированием и разнообразным военным снаряжением.

– Здесь наверху есть окошко, – сообщила Джозефина.

Окно находилось под самым потолком и давно не открывалось. Бук залез на стул и с усилием дернул раму.

– Высота – футов десять, – вскоре доложил он, – правда, под окном большой сугроб. Но ты, боюсь, расшибешься, а уж туфельки и чулочки промочишь, как пить дать.

– Надо отсюда выбираться, – отрезала Джозефина.

– Лучше обождать – пусть этот шутник…

– Я не собираюсь ждать. Я хочу отсюда выбраться. Послушай… брось под окно все одеяла с кровати, и я выпрыгну, а еще лучше ты прыгнешь первым и расстелешь одеяла на сугробе.

Дальше началось самое увлекательное.

Бук Чаффи аккуратно стер пыль с подоконника, чтобы Джозефина не испачкала платье; потом оба замерли, услышав шаги, которые снаружи приблизились