Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
А во Вторую осаду они пехоту берегли и сразу же включили свои «молотилки». Ярослав усмехнулся. Жаль всё же, что знакомство с Американцем было таким кратким. Теперь он вполне оценил и другие достижения этого человека, помимо литературных.
Говорят, именно он сумел так насытить русскую армию этими чёртовыми самолётами. Да ещё и разных типов. Одни корректируют артиллерийский огонь и высматривают цели, другие — бомбят. И бомб у них, к огромному огорчению всего гарнизона, хватает. А также мин и снарядов.
В здешней крепости восемь секторов, и на центральные два с неба регулярно высыпают тяжелые «подарочки» русские «бомберы», а шесть внешних — обрабатывают артиллерией и минометами.
«Солдатский телеграф» утверждает, что эти японские schweinehund[36] передали русским всю тяжелую артиллерию, которую захватили, взяв германский порт-крепость Циндао[37]. А вместе с ней — и боеприпасы, а также инструкторов. Интересно, чему эти «инструктора» могут научить, если сами увидели эти пушки считанными неделями раньше? Но политика требовала обозначить сотрудничество, вот узкоглазые и навязали присутствие своих военных в зоне боёв.
Однако австрийским солдатам от этого не легче. Садят из этих «больших пушек» по укреплениям эти пушки точно и мощно.
Как же всё это достало! Дождливое позднее утро, непролазная грязь вокруг и эти бесконечные обстрелы. Русские постепенно прогрызают оборону и вот-вот один из внешних фортов падет. Какой? А ему, Гашеку, откуда знать? Русские три сразу «разгрызают». Какой-нибудь да падёт.
Уфф! Наконец-то! Он с облегчением нырнул в пусть и плохо, но всё же натопленный блиндаж, ухватил протянутую камрадом кружку с кипятком и начал неторопливо прихлёбывать, одновременно согревая руки. Благодать!
Хотя, если здраво рассудить, лично для него падение крепости только к лучшему. Вот зимовать без топлива и со скудным запасом провианта — это будет существенно хуже!
Хотя… С этими ежедневными походами на передовую, у него мало шансов дожить и до зимы, и до сдачи крепости. Наиболее вероятный исход — что его раньше достанет очередной тяжёлый «гостинец» с недосягаемого русского бомбардировщика, снаряд или мина. Или доконает простуда.
Тут в блиндаж вбежал незнакомый вестовой из штаба и заорал: «Всё! Дождались! Турция вступила в войну! Живем, камрады!»
Кто-то из офицеров помладше тут же с надеждой поддержал: «Теперь-то русским прядётся отвести часть войск на Кавказ! Надо ещё немного продержаться! И их снова погонят на восток!»
А другой офицер, постарше, с легкой грустью ответил, что у русских ещё большой резерв призывников, и что Кавказский фронт они смогут удержать и без ослабления австрийского фронта.
— Разве что до весны сумеем продержаться, тогда будет шанс… — тихо проговорил он, но фразу не окончил.
И Гашек понял, что офицер совершенно не верит, что крепость продержится до весны. И как в воду смотрел — крепость капитулировала через три дня, с началом заморозков.
из мемуаров Воронцова-Американца
«…Взятие Перемышля меня порадовало. Именно тем, что состоялось осенью 1914 года, хотя я достаточно уверенно помнил, что в нашей версии истории это произошло только следующей весной. То есть нам и союзникам по Антанте не просто удалось перевести войну в позиционную, но и слегка улучшить — Перемышль взяли раньше, сербы всё еще стойко держатся, Албанию контролирует 'относительно дружественный» Френкель да и армию Самсонова не разбили, а лишь оттеснили. Одни плюсы!
Да и Столыпин в роли премьера воюющей страны был явно лучше любого иного кандидата. Тем более, что мы с ним пару лет планировали, что и как можно сделать, и сейчас он только «выстреливал» своими «домашними заготовками», ускоряя модернизацию и мобилизацию промышленности России.
На этом фоне печалили всего две вещи. Оказалось, что у Сандро с генералом Радко-Дмитриевым произошёл досадный конфликт. Тот всё никак не хотел оставить работу по крепости авиации и артиллерии. И почти неделю водил солдат на штурм.
Разумеется, Александр Михайлович от этого взъярился. Не от потерь даже, а от того, что они не имели смысла! А его оппонент, к сожалению, видел в требованиях Великого Князя и Шефа авиации лишь «погоню за славой». В итоге, конечно, «сверху» пришло указание «дать шанс авиации», но каждый из них долго оставался при своём мнении.
А вторым поводом для расстройства было то, что кто-то продолжал усиленно «качать» нашу зерновую биржу, и мы не могли ни прекратить этого, ни даже найти его…'
Санкт-Петербург, Английский клуб, 1 5 (28) ноября 1914 года, суббота, время обеда
— Господа, позвольте представить, Константин Михайлович Коровко.
— И чем же нам может быть интересен недавний арестант и известный мошенник? — с недоброй ленцой спросил один из присутствующих.
— Во-первых, тем, что сумел добиться пересмотра дела, и опроверг навет, возведенный на меня людьми господина Воронцова! — перехватил гость клуба инициативу в разговоре. — Так что насчёт «мошенника» вы погорячились. Я не херувим, у меня нет крылышек! Но доказать, что я нарушал Уголовный Кодекс — не удалось. Во-вторых, тем, что я сделал это из заключения, почти не имея средств и людей. И этим продемонстрировал не только ловкость, но и свои организационные способности. Которые вам, господа, после отбытия мистера Честнея из страны, могут пригодиться!
— Но позвольте, откуда… — начал другой член клуба, явно постарше первого.
— Я же сказал, господа, что я достаточно ловок. И умею организовать то, что мне нужно. А сейчас мне нужно было узнать, кто хочет господина Воронцова «утопить». И не просто хочет, а имеет потребные для этого средства и влияние.
Третий и последний из присутствующих лишь одобрительно хмыкнул, но промолчал.
— Господа, я ненавижу Воронцова и хочу отомстить. И ещё — мне нужны союзники, которые хотят того же и способны меня прикрыть. Вы отвечаете обоим этим условиям. Если не лично, то имеющимися у вас связями. Вот я и решил предложить вам… Хм… назовём это «взаимовыгодным сотрудничеством».
Глава 7
Санкт-Петербург, Миллионная улица, квартира Воронцовых, 16 (29) ноября 1914 года, воскресенье, очень раннее утро
— Прежде, чем мы начнём, господа, пожалуйте кофе со свежей выпечкой. Нам всем категорически требуется взбодриться! — начала моя Натали на правах хозяйки.
— Благодарю, Наталья Дмитриевна, вы как всегда правы! Но я, со своей стороны, хотел бы извиниться за то, что так срочно и рано вас всех собрал, — тут Столыпин приложил правую руку к сердцу. — Сами понимаете, я
