'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников

  Получается: если ты спишь и видишь сон и знаешь, что с тобой никакой неприятности не случится - можешь позволить себе погеройствовать. А если это не сон, а реальность - не рыпайся, стой в сторонке и жди, когда всю работу за тебя другие сделают. А то еще не дай бог голову твою красивую разобьют или шкурку попортят...

  Илья встал с кровати и подошёл к зеркалу.

  - А ты оказывается трус, парень, - сказал он своему отражению и тут же отрицательно помотал головой: - Нет, хорошо, если б только трус. Ты неуверенный в себе, жалкий человечек. Ненавижу тебя!

  "Пойду, напьюсь" - принял Илья стандартное для всех мужчин, оказавшихся в неприятной ситуации решение, которое, впрочем, никогда и никому не помогало, но всегда позволяло сделать перерыв в процедуре самобичевания.

  В единственном питейном заведении учреждения оказалось достаточно много желающих расслабиться. Первой мыслью Репина было уйти отсюда, но он остался - ему действительно страшно хотелось напиться, а в это время суток спиртное можно получить только здесь, магазин закрывался в восемь вечера.

  Помимо экорейнджеров, отмечающих успешное завершение операции "Бомжи", в баре тусовались и другие сотрудники учреждения - охранники, администраторы, кто-то из обслуги. Все были невеселее, но перебравших Илья не заметил ни одного. Впрочем, как всегда. Многих из присутствующих он знал - не близко, даже не по именам. Так, встречались здесь, в баре, в столовой, в спортзале, в коридорах учреждения. Шрека с Кастетом не наблюдалось. Ну, это и понятно: Шреку сейчас наверняка гипс накладывают, ему не до выпивки. А Кастет... Репин не без оснований полагал, что с этим парнем он больше никогда не встретится. Скорей всего, Кастет уже бомжует где-нибудь на улицах Энска, лишённый статуса экорейнджера, а заодно и памяти. Нелегко Кастету будет без кокаина обходиться. И вообще, не легко...

  Илье казалось, что все смотрят на него осуждающе. Естественно это было не так. Возможно, кое-кто из посетителей бара знал, что Репин - тот самый парень, который входил в группу Марии Михайловой; тот самый, что не смог защитить женщину, позволил скинхедам травмировать её. Возможно, кто-то и бросил в его сторону косой неприязненный взгляд. Но большинству веселившихся мужчин и женщин было глубоко плевать, кто он такой и как его зовут.

  Илья решительно подошел к стойке.

  - Водки. Двойную. Без льда и прочих глупостей, - сказал он бармену. Получив желаемое, тут же залпом осушил бокал и жестом потребовал повторить. Потом сдвинулся на край стойки. Хотелось спрятаться в тень, но откуда в небольшом помещении бара тень?

  Вернулись прежние мысли о том, что он трус, слабак и вообще - никчёмный человек.

  А ведь совсем недавно Илья Репин беззаветно любил и считал себя настоящим мужиком. Пусть не таким крутым, как герои боевиков, но, по крайней мере, сильным, решительным и вполне самостоятельным. Что же произошло? Он изменился, стал другим?..

  "Да всё просто, - ответил он себе. - Я всегда был таким, только не знал этого. Не знал самого себя. Я не ступал по земле, а летал над ней, парил, как птица. А когда опустился, оказалось: ножки-то слабенькие, дрожат с непривычки. Могу оступиться, упасть, расшибиться к чёртовой матери. Все, что с высоты птичьего полета виделось ровным, на деле оказалось усеянным камнями и кочками, покрытым ямами, рытвинами, изрезанным глубокими оврагами. И колючие кусты кругом. В ямах и в оврагах - вода. Грязная, вонючая. А под каждым кустом опасность подстерегает. Хищные звери, ядовитые гады всех мастей, которых и не разглядеть с верхотуры - все вышли на охоту. На меня!.. Вот и попёрла из меня гниль, вот и забздел..."

  Вдруг кто-то хлопнул Илью по плечу; он вздрогнул и обернулся.

  За спиной стоял рыхловатый парень примерно одного с ним возраста, с веснушчатым лицом и белёсыми бровями.

  - Привет! - весело поздоровался конопатый.

  - Здорово.

  - Ты - Репин?

  - Ну.

  - А я Сергей Горшечкин.

  - Будем знакомы, - буркнул Илья и уже хотел отвернуться, но, увидев протянутую руку, нехотя пожал.

  Ладонь у Сергея оказалась большой теплой и сухой, а рукопожатие отнюдь не вялым. По идее это сразу должно было расположить Репина к непрошенному собеседнику, но сейчас все в этом зале казались Илье врагами.

  - А ведь мы с тобой уже, - улыбнулся Горшечкин. - И довольно давно.

  - Что - уже?

  - Знакомы мы с тобой, Илья.

  - Вот как? - без интереса обронил Репин, подумав: - "Еще один старый знакомый. Видать из тех, кто за мной вместе с Марией следил. Или "брал" вместе с Симагиным. Помнится, Мария говорила, что Симагин доставлял меня в ЭКОР вдвоём с каким-то парнем..."

  - Да, да, - кивнул Горшечкин и грустно добавил: - Только ты меня не помнишь.

  "Ага, запомнишь тут, - внутренне усмехнулся Илья. - На то и ТОРС, чтобы ни хрена не помнить"

  - Что пьёшь, водку? - поинтересовался Сергей, вытянув шею и бесхитростно заглянув в его бокал. - А я, можно сказать, вообще не пью.

  Илья пожал плечами.

  "А чего тогда сюда припёрся?.. А, понятно, - подумал он, - серый кардинал прислал. Мария на больничной койке, так он тебя направил. Ни часа без присмотра! Задолбали, блин!... Ну-ну, давай, попробуй, расколи меня, толстый"

  - И не пил никогда, - как-то смущённо сказал Горшечкин. - Да ты помнишь, наверное. Вы ещё всё время надо мной смеялись, сосунком называли. Теперь, как видишь, я уже далеко не сосунок, а пить так и не научился. Ну, разве что виски с тоником и со льдом иногда. Но льда и тоника побольше кладу, чтобы градус понизить, и не так противно сивухой воняло.

  - Кто - мы? - Илья удивленно взглянул на Сергея - парень говорил что-то совершенно непонятное. - Кто тебя сосунком называл? Ты о чём вообще?

  - Ты что, Илья, правда, что ли не узнал меня? Да Серега я Горшечкин, Ленки Зарубиной брат. Двоюродный.

  - Ленки?.. Зарубиной?.. Двоюродный? Да хоть бы и родной, не знаю я никакой... - Илья вдруг осёкся.

  Как он мог забыть?! Ленка Зарубина - это же его первая школьная любовь! Впрочем, какая там к чёрту любовь. Дружили, затем дружба стала перерастать