Измена пахнет расставанием - Ляся Бледная

Через мгновенье мне стало нехорошо от собственных слов. Может, другая бы и прильнула, и отдалась бы прямо на этом диване в надежде, что это – ее будущее. Но я себе таких вещей не позволяла… И…

- Я понимаю твою реакцию, - негромко заметил Алишер, хотя я мысленно представляла, что он немного смутиться и будет чувствовать себя неловко. Напротив, он чувствовал себя так, словно у него появилась уверенность в чем-то. – У меня складывается впечатление, что ты не можешь отпустить прошлое и Дамира. Словно подсознательно в тебе живет желание вернуться к нему. И ребенок, который внутри тебя – ниточка, которая связывает тебя и его. И ты все цепляешься за нее. Пусть плохонькая, но ниточка.

Я отшатнулась, а меня усадили в кресло. Достаточно грубо и требовательно.

- Так вот, - негромко произнес Алишер, а я смотрела в его зеленые глаза. – Осознай тот факт, что ты ему не нужна. Любимых женщин не бросают. Их не давят машинами. Их не меняют. Не бросают без денег. Значит, ты кто? Правильно. Нелюбимая.

Я смотрела на директора, чувствуя, словно все вокруг звенит, а пространство сворачивается в две точки его черных зрачков.

- И ты думаешь. Ах, Дамир сейчас узнает про больного малыша! И будет чувствовать угрызения совести! И тут же прилетит! – заметил Алишер.

Он достал папку шлепнул ее на стол.

- Знакомься! Алименты! – произнес он, приоткрывая папку на первом деле.– На здоровых, красивых детей. Ты совсем не думаешь о будущем! Ты хочешь ползать на коленях за врачами!

- О каком будущем? – спросила я, чувствуя, как внутри проснулось что-то возмущенное. – О будущем, когда я буду ползать на коленях за врачами, умоляя что-то сделать, чтобы у меня был ребенок?! Операции, терапии, искусственное оплодотворение, клиники, надежда, врачи, лечение, деньги-деньги-деньги. И муж, который будет смотреть на все это, а потом уйдет к другой? Той, которая может ему родить? И деньги-деньги-деньги на психолога, который будет учить меня заново верить в то, что я – полноценная женщина?!

Алишер замер, глядя на меня с изумлением.

- Ну, наконец-то, - заметил он, выдыхая. – Хоть какая-то реакция!

Я сама словно опомнилась, очнулась от сна.

- Как на счет поужинать вместе? – спросил Алишер. – Я понимаю, ты можешь мне все рассказать… Думаю, тебе станет легче…

- Спасибо, - кивнула я, вспоминая слова мамы про счастье, которое я отгребаю от себя руками и ногами. – Я … подумаю… Да…

Я сейчас не готова думать о любви и всем остальном! Просто не готова!

- Подумай о том, что я сказал, - послышался голос Алишера. Он взял меня за руку, пока я пыталась понять, нравится мне это или нет. Сейчас было чувство, словно тебя корчит от боли, а друзья те временем показывают фотки с отдыха и требуют твоей срочной реакции, даже не догадываясь, что творится у тебя внутри.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как силы изменяют мне. Я понимала, что решение за меня никто не примет. И принимать его должна я. И Дамир. Ведь это и его ребенок тоже…

Достав телефон, я открыла почти пустой мессенджер, наизусть помня красивый номер.

«Дамир, я беременна. Узи показывает, что ребенок не полноценный…», - написала я, и тут же стерла.

«Дамир, я беременна», - написала я снова, не решаясь отправить сообщение адресату.

Внезапно дверь открылась, а я примерзла к стулу.