'Фантастика 2025-155'. Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В ответ я только мычал, борясь с тошнотой, и старался перебирать ватными ногами, чтобы не волочиться мешком картошки. В груди успокаивающе урчал Анубис, и становилось как-то легче. Ерунда! Главное жив, а силы восстановятся.
* * *
Надо мной не было ничего, кроме неба, — высокого неба, не ясного, но всё-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками. Глядя в бесконечное небо Пальцига, я поймал у себя в голове жужжащую мысль: что всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба; ничего, ничего нет, кроме него; но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения.
Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, опёрся руками о землю и сел. Ерунда всё это! Вот поле боя, только оно сейчас и реально. Надо встать и продолжать битву, а то и правда атакующие пруссаки устроят мне вечный покой.
— Выпейте, вашбродь. Зараз легче станет.
Перед глазами замаячил унтер Сидоров, который сунул мне в руку квадратную бутылку. Глотку першило, и я приложился к горлышку, не глядя на содержимое. Молоко! Ух ты, как хорошо пошло! Не отрываясь, я выпил всю бутылку одним залпом.
— Спасибо.
Голос у меня хрипел, будто после болезни.
— Пожалуйте, вашбродь.
— Помоги мне встать.
Оперевшись на руку унтера, я смог подняться. Меня ещё чуть-чуть пошатывало, но с каждой минутой становилось всё лучше. То ли молоко подействовало, то ли организм сам справлялся с перенапряжением.
Пушки молчали. Орудийные расчёты сидели, отдыхая в ожидании приказа. Я дошёл до Корсакова, наблюдавшего за противником в подзорную трубу, прочистил горло и спросил:
— Что я пропустил?
— Константин Платонович! Ну вы и горазды драться! — Корсаков искренне обрадовался моему появлению. — В одиночку против троих боевых магов! Восемь «молотов» отразили, да ещё и одного пруссака прихлопнули. Сильны вы, Константин Платонович! Боюсь, вас теперь из артиллерии переманят после таких подвигов.
Я не стал поправлять его, что «молотов» было шесть, но поморщился на последних словах.
— Нет уж, я с батареи никуда не уйду. Пушки мне ближе, чем заклятья.
Корсаков покачал головой. Он так и не принял всерьёз мои слова, что я не собираюсь делать военную карьеру. Ладно, его дело.
— Что было, пока я лежал без памяти?
Оказывается, стоило мне вернуть прусским магам подарок, как в атаку пошла пехота. Солдаты захватили пустые батареи, брошенные шуваловцами, но удержаться не смогли. Яростная атака наших гренадёров выбила врага оттуда, и пруссаки откатились за холм, где их не доставала наша артиллерия. Но контратаковать Салтыков не разрешил, и войска ждали новой атаки противника.
— Думаю, — Корсаков кивнул в сторону пруссаков, — скоро ещё раз на штурм пойдут.
Я попросил у майора подзорную трубу и оглядел поле боя. Да, немало народу положили. Пару тысяч, если не больше.
— Иван Герасимович, разрешите в случае атаки приласкать их моими «близнятами»?
Хоть Корсакову крайне не нравилась эта маленькая пушка, он не стал мне отказывать.
— Если желаете, Константин Платонович, можете и пострелять.
Я поблагодарил его и прошёлся вдоль орудий батареи. На глазок оценил состояние Печатей и улыбнулся сам себе. Держатся! На пять-шесть таких сражений хватит, не зря возился и накачивал эфирные фигуры.
Закончив осмотр, я подозвал Сидорова и ещё одного солдатика, из выделенных мне в помощь, и приказал:
— Как начнётся стрельба, я укажу фланг, и вы катите туда орудие. Прикроем батарею от фланговых атак, если придётся.
— Не сумлевайтесь, вашбродь, — Сидоров осклабился. — Пушечка лёгкая, туда-сюда можем весь день катать.
— Вот и славно, братец. Пока отдыхайте, силы ещё понадобятся.
Оставив пушкарей, я отправился к Кижу, стоявшему позади батареи и разглядывавшего ряды пехотного полка на правом фланге.
— Спасибо, Дмитрий Иванович, что вытащил.
Мертвец обернулся и пожал плечами.
— Разве я мог поступить по-другому, Константин Платонович? Слово мертвеца самое крепкое на этом свете.
— И всё же я тебе благодарен, выбери, чем тебя можно наградить.
Киж на секунду задумался и хитро усмехнулся.
— Как вернёмся в усадьбу, прикажите Настасье Филипповне не запирать винный погреб. Окошко там больно маленькое, лазить крайне неудобно.
Я расхохотался.
— Прикажу. Хочешь, тебе там столик поставят, чтобы никуда уходить не пришлось?
Киж наигранно возмутился.
— Константин Платонович, я же не горький пьяница! Норму знаю, не больше пяти…
Договорить он не успел. В трёх шагах от нас с диким свистом и грохотом в землю врезалось пушечное ядро. Срикошетило от земли и, как камень, брошенный на водную гладь, заскакало по полю. Не дожидаясь следующего прилёта, я бросился обратно на батарею. Как и предсказывал Корсаков, пруссаки пошли на второй штурм.
Глава 3
Гусары смерти и песок
На этот раз пруссаки не бросились в атаку нахрапом, а проявили военную смекалку. Выставили на холме у моста пушки и открыли огонь по нашей батарее. Корсакову, хочешь не хочешь, пришлось отвечать. А пруссаки, видя, что наши пушки заняты артиллерийской дуэлью, снова двинули пехоту на брошенные шуваловские батареи, чтобы вбить клин между русскими полками.
— Магов бы сюда, — дёрнул щекой Корсаков. — Что там Салтыков думает, а?
Я покачал головой и указал рукой на север.
— На другом фланге армии заварушка. Видите, вон там?
Корсаков повернулся и несколько минут всматривался в дымку над лесом. Я давно заметил — маги с Талантом «подслеповаты» на эфир, с трудом различают детали рисунка. Это деланным приходится тренироваться, чтобы видеть отдельные нити, а у Талантов всё просто: бери больше силы и кидай дальше, не обращая внимания на мелочи.
— Магическая схватка, да?
— Так точно, Иван Герасимович, и серьёзная. Знатно полыхает, там чем-то посильнее «молотов» кидаются.
Майор покачал головой, поднял подзорную трубу и включился обратно в артиллерийскую дуэль.
— Третье орудие, выше бери! — гаркнул он, перекрикивая шум боя. — Пятое, не спать! Быстрее заряжай!
А я перевёл взгляд на развёрнутый строй прусской пехоты. Эх, жаль, далековато они сейчас для «близнят»! Быть может, если они выбьют гренадеров с батарей, тогда я их достану, а пока могу только кинуть «всполохом». Только прусские офицеры прикрывают шеренги щитами, и толку не будет. А «молот» я воспроизвести не могу, увы.
Наблюдая за движением войск, я почувствовал холодок, бегущий по спине. Где-то недалеко вздрогнул эфир от призываемых Талантов. И не одного, не двух, а нескольких десятков. Маги? Чьи? Наши или пруссаков?
Я обернулся направо и смог только выругаться подхваченным у Диего выражением.
— Mierda del toro!
От небольшой рощицы во фланг батарее заходил эскадрон гусар. «Весёленькие»
