'Фантастика 2026-164'. Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Давид молчал. Молчал и думал.

— Ладно, — наконец сказал он. — Похоже, так оно и есть. Похоже, так оно и есть. Сука. Но чё-то не сходится.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Вам виднее, вы его лучше знаете. Но я вам скажу, что у него глаза горели, будто он реально с катушек слетел. И я думал, он мне точно сейчас башку отстрелит. Потому что работа у человека, конечно, нервная, я понимаю. Но это был пипец, вообще-то.

— Пипец, пипец, пипец… — задумчиво повторил Давид. — Как-то странно. Я с ним разговаривал, я этого не замечал… Нет, кое-какие звоночки были, конечно…

— Я не знаю, покажите его психиатру. Может, у него шизофрения, раздвоение личности или как там. С вами он такой, со мной сякой. Я не знаю, я в этих делах не разбираюсь. Но я понял, что ладно, я пожалуй не буду настаивать на том, что хочу с вами работать. Ну, я это уже сказал.

— А ты точно в день исчезновения Усов не ездил по Новосибирской трассе?

— Точно не ездил, — сказал я и пожал плечами.

— Это хорошо, — кивнул Давид, — потому что мы будем в ближайшее время, а именно завтра, проверять все записи с камер. Будем прогонять через искусственный интеллект. Будем смотреть, какие там интересующие нас машины проезжали. Не было ли такого, что какая-то заехала да не выехала. Понимаешь, о чём я говорю?

— Очень примерно, — пожал я плечами.

— Просто, если где-то там мелькнёт твоя наглая физиономия…

— Это вряд ли, Давид Георгиевич, это вряд ли. Да и к тому же она и не наглая совсем. Просто замёрз, холодно. Поэтому впечатление такое. Можно уже я пойду отсюда, нахрен, куда-нибудь к печке! Чай с медом попью. Вы меня, блин, из-за своего шизика тут заморозили вусмерть!

— Ты повежливее, повежливее разговаривай. Я тебе не Никита.

Я замолчал, а он кивнул своим приспешникам. Встал и пошёл на выход.

— Ладно, Сергей. Пока закончим. Езжай домой. Поспи. Согрейся.

— Поспи, согрейся. Спасибо, Давид Георгиевич. Боюсь, я сейчас, наверное, недельку с температуркой проваляюсь.

— Ничего. Вылечим, когда понадобишься. Но на работу пока ходить не надо. Тебе позвонят и всё скажут.

* * *

Хотя бы подбросили меня до дома. Я сразу залез в горячий душ, а потом наелся, как удав и выпил литр, наверное, чая с мёдом. Несмотря на то, что перемёрз, я был доволен тем, как развязался этот узел. Красиво, технологично и максимально убедительно.

Теперь надо было поговорить с Садыком и Чердынцевым, а потом — с Жанной. Но сначала необходимо было вздремнуть пару часиков. Я быстро постелил постель, завалился, накрылся с головой одеялом и моментально начал проваливаться в тёмную и тёплую яму. Было хорошо, спокойно и сладко. От мёда и от обволакивающего и утяжеляющего тело сна.

Но… только я задремал и увидел прекрасное виденье, зазвонил телефон. Нет, сказал я себе, не возьму. Пусть звонит. Мне всё равно. Не подойду. Но он звонил и звонил, звонил и звонил. Я вдруг подумал, а что если это мама? Подумал, откинул одеяло и подбежал к телефону, подключенному к зарядке.

Это была не мама.

— Александр Николаевич, я ведь только голову на подушку положил. Вы что, не могли позже позвонить?

— На том свете выспимся, — усмехнулся Чердынцев. — Тебя там не замордовали?

— Начали, но не смогли.

Он засмеялся.

— Это хорошо. Живой ты гораздо полезнее, чем неживой, имей в виду.

— Отличная, отличная шутка. Дайте поспать.

— Поговорить надо. Вставай. Буду ждать тебя через полчаса… — начал он, но я его перебил.

— Нет, даже не думайте. Если надо, приходите сами, а я сейчас никуда не могу.

— Ладно, если гора отказывается идти к Магомету, — усмехнулся он. — Ну, ты знаешь, да?

— Блин, ну дайте поспать-то!

— Быстренько обсудим дела и будешь спать, сколько влезет. Сейчас приду.

Он объявился через десять минут.

— Пельмени ел? — спросил Чердынцев, двигая прямиком на кухню. — Согрей чайник, а то я продрог что-то.

— Продрог! — воскликнул я. — Что вы знаете об истинном значении этого слова! Не смешите меня.

Чайник я, конечно, включил и уселся за стол напротив Чердынцева.

— Я хочу, чтобы ты мне рассказал, как у тебя всё прошло. Но сначала я тебе что-то покажу. Вот, гляди.

Он достал из тонкой пластиковой папки лист бумаги. Это была распечатка записи с камеры наблюдения.

— В этот день пропал Усы и ещё один его сотрудник. На Новосибирской трассе. Мы их машины отследили и там кое-что интересное. Но сейчас не об этом. Вот посмотри. Мы вчера работали с системой и обнаружили, что в тот день в системе были сбои.

Он положил передо мной свою бумажку. Я посмотрел на дату и время. Это был результат работы Михаила. Вовремя, похоже, мы с ним это дельце провернули.

— Вот, — ткнул пальцем в распечатку Чердынцев. — Обрати внимание на дату и время. Видишь?

— Ага, — я кивнул, тщательно скрывая чувство глубокого удовлетворения.

— Сбои бывают, — объяснил он. — В этом ничего особенного нет.

— И? — нахмурился я.

— И-и-и… — протянул он и вытащил из папки ещё одну бумажку. — Крибле-крабле-бумс. На день раньше мы уже работали с системой. Посмотри на дату и на время.

Он положил распечатку передо мной. Дата и время соответствовали первому снимку. Но на этой бумажке была отчётливая фоточка Кукушиной тачки. Были видны государственный номер, лицо водителя и… лицо пассажира. То есть, моё лицо… Чётко и ясно.

— Фокус-покус, Серёжа, — подмигнул мне Чердынцев. — Фокус-покус…

3. Вам смешно, а мне жениться

Каждому овощу своё время. Дорога ложка к обеду. Одно «сейчас» лучше трёх «потом». Что там ещё народ придумал, чтобы обозначить простую идею, даже самое прекрасное волшебство теряет силу, когда его время безвозвратно ушло.

Похоже, всю эту народную мудрость можно было смело применить и к появившемуся умению айтишника Миши взламывать сеть, к которой подключены гаишные камеры наблюдения. Если бы мы нарисовали все эти чёрные квадраты вместо Кукушиной машины сразу, как только произошли те памятные события, сейчас бы не было такой пикантной ситуации, которая возникла в нашем разговоре с Чердынцевым.

Ну ладно бы просто соврал, а так ещё