Дорога на остров Рю - Кори Кагэяма

Повинуясь остаточному импульсу, целая рука Кабана метнулась в лицо Мурены, но и она тут же была ловко отсечена. Взмах меча случился одновременно с коротким ударом вторым лезвием поперек уже вспоротого живота.

Все мягкое и теплое, что скрывалось внутри здоровенного бандита, вывалилось через крестообразный разрез. Рассеченная надвое голова брякнулась осколками затылка на землю.

– Бежим, – коротко сказала Хитоми Кейну.

Они подхватили под локти податливую Камисори и устремились к черному лесу так быстро, как могли.

В последнее мгновение перед тем, как углубиться в чащу, Хитоми обернулась и бросила еще один взгляд на грозного Мурену, надвигающегося на противников. Этот взгляд, конечно, был лишним. Она и без того знала, что человек, чудесным образом спасший их от погибели, был персонажем из ее ночного кошмара. Именно он, Мурена, преследовал ее. Гнался за ней сквозь дома и улицы, пропитанные черным туманом, и каждую ночь говорил одну и ту же фразу: «Сделай то, что он попросит».

«Вот я и сделала то, что просил Кейн… И, получается, сделала то, что просил этот Мурена… – подумала Хитоми. – Кто бы знал тогда, в какие кровавые глубины нам предстоит погрузиться…»

* * *

Большой и Очень Большой не дрогнули, увидев ужасную гибель своего брата. Пропитанные магией Туманных садов, изменились и они. Не только тела приобрели форму и мощь машин для убийства, но и разум их соответствовал сосудам, в которые был заточен. Они больше не выглядели безобидными увальнями, глупыми и прожорливыми простачками. Установка на уничтожение, заложенная в их головы магией садов, мгновенно преображала лица и фигуры.

Враг был прямо по курсу, промедление не имело смысла.

Братья двинулись на неподвижного Мурену. Чужак спокойно ждал их приближения, аккуратно разведя мечи в стороны и наблюдая, как кровь стекает с них ленивыми каплями. Безрукий мальчик устроился на покосившейся лавочке и невозмутимо созерцал продолжение схватки. Потоки крови из его тела иссякли. Маленькие ножки не доставали до земли, и он свободно болтал ими в воздухе.

Братья оценили степень опасности противника и, не сговариваясь, атаковали его одновременно, намереваясь использовать свои преимущества: численное превосходство, количество вооруженных рук и ударную мощь. Мурена, конечно, был высок и обладал могучим телом, но сравнение было не в его пользу: летящие в атаку братья Кабана были похожи на огромных разгневанных бегемотов.

Четырехрукий бандит размахивал дубинками, будто мельница, которая сошла с ума и побежала по полю, собираясь смести все на своем пути.

Шестирукий тяжеловес, не тратя лишнюю энергию, надвигался на врага, заходя сбоку. Очень Большой явно учитывал направленный на него меч и больше создавал видимость нападения. Его замысел легко считывался. Всем своим объемом он отвлекал противника и выжидал, когда брат окажется достаточно близко, чтобы вынудить Мурену повернуть оба меча в сторону атакующего. Вот тогда-то шестирукий гигант врубит полную мощь и налетит на Мурену сзади, чтобы превратить его спину и затылок в кашу при помощи шести тяжеленных кастетов.

Мурена усмехнулся такой нехитрой тактике. Впрочем, он и до этого не видел в этом бою серьезных интеллектуальных задач. Здоровяки были примитивными колотушками, и весь их боевой интеллект годился лишь для городского рэкета и бандитских разборок.

Свою скорость он продемонстрировал. А вот гибкость – еще нет. Самое время удивить глупых здоровяков.

Вопреки ожиданиям, Мурена не встал в боевую стойку, чтобы встретить летящие на него четыре стальные дубинки. Он повернулся к ним спиной, низко присел, почти до земли, и атаковал своим кошмарным оружием ноги Очень Большого.

Оба меча прошли горизонтально – один поверх другого. Будто не встречая препятствия, один из клинков аккуратно прошел через ноги противника чуть выше колен, второй – чуть ниже.

Срезанные словно соломенные снопы, ноги развалились на куски. Сверху на них немедленно рухнуло шестирукое туловище.

Мурена позволил себе секунду передышки, чтобы удовлетворенно хмыкнуть над поверженным противником. После – стремительно сместился в сторону и снова оказался перед лицом Большого, который к тому времени сбавил скорость и судорожно соображал, что же предпринимать теперь. Количество братьев внезапно снизилось до критического, а прямо перед его носом замаячила вовсе не иллюзорная перспектива присоединиться к валяющимся вокруг кускам мяса.

Большой привык нападать толпой, и сейчас его программа давала сбой. Снова идти вперед, следом за судьбой братьев? Или отступить? Такое слово ему было незнакомо. В городе не было необходимости отступать. Как вообще отступают? Пятятся? Или сразу бегут? Нет, если побежать – это бегство, а не отступление… Хорошо бы так отступить, чтоб потом снова… Когда будет удобный момент…

От размышлений его отвлек глухой звук – удар о землю. Какой-то предмет упал перед ним, а следом еще один. И еще два.

Большой ощутил прохладу в плечах и попытался поднять руки, которых у него уже не было. Холод плавно перешел в огонь: окровавленные культи пылали.

Мурена, стоящий у него за спиной, захохотал.

Большой чувствовал холод на своей шее и догадывался, что это означает. Холодок блуждал внутри мышц, покалывал горло.

«Нет, – сказал себе Большой. – Это не могут быть мои руки!»

Он наклонил голову, и жесточайшая досада коснулась его сердца. Действительно, все четыре его руки, отсеченные от самых плеч, валялись на земле вместе с дубинками.

Во время наклона лед в шее заиграл, заискрил и перешел в огонь. Отсеченная еще раньше рук, голова Большого качнулась и, отделившись от тела, тоже упала на землю.

Мурена стряхнул с мечей кровь и посмотрел на мальчика, жестом подзывая к себе.

Мальчик ловко спрыгнул со скамейки, словно никаких ран у него не было, и они вместе направились к черному лесу – туда, где совсем недавно скрылись Кейн, Хитоми и сбежавшая из Туманных садов демоница Камисори. Мальчик шагал молча, а Мурена продолжал громко смеяться.

Серое небо мрачнело от туч, облака опустились так низко, что коснулись верхушек деревьев. Серая туманная пелена заклубилась, всасывая в себя черное покрывало листьев. Вскоре и небо, и лес стали одинакового цвета. Контуры и очертания предметов дрогнули, отдаваясь во власть оттенков темноты. Темнота не была непроглядной, она была похожа на застывшую в моменте песчаную бурю, сквозь которую хорошо видно направление, но глаза закрываются сами собой, израненные маленькими острыми песчинками, летающими повсюду. Так и наступившая темнота, казалось, состояла из мелькающих в воздухе черных точек. Песчинки тьмы двигались и замирали, смазывали картинку и превращали пейзаж в некачественную видеозапись с пониженной яркостью.

Мурена с