Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я кивнул. И тут мне сразу всё про него стало понятно.
Не в том смысле, что виновен или нет. А в другом, что у меня в Курмыше, к примеру, такого быть не могло. У меня каждый купец, который через ворота прошёл, у Глава в трактире отметился. У Глава была своя книга, в книге кто, откуда, с каким товаром…
Долматов же на своей земле сидит спокойно. В тылу, а не на границе, и татары к нему не заходят. Чего ему купцов расспрашивать о том, как дела у других идут.
Я подошёл к лавке и сел.
— Значит так, Долматов, слушай мой приказ.
Он подобрался.
— За то, что просмотрел предателей в своей дружине, ты вместе со своими пешими завтра встанешь в первый ряд.
Долматов нахмурился, потом поднял на меня глаза.
— Воевода…
— Что?
— Если я умру… — он замолчал, подбирая слова. — Если я умру там, в первом ряду, обещай мне одно!
— Что обещать?
— Что имя моё после не будет замарано делами моих воинов. Что их позор на моих детях не останется.
У Долматова был стержень, этого не отнять.
— Обещаю.
— Тогда у меня всё, боярин. Я принимаю наказание, — он чуть склонил голову. — И велю сейчас же перенести мой шатёр, к моим воинам, что в этом лагере оказались. А когда пойдёт Ахмат, встану в первый ряд.
Глава 15
Час пролетел, как и не было.
Микита принёс мне в шатёр щей, я их через силу проглотил, не разбирая вкуса. Сёма доложил по караулам, вот так и время прошло.
Подошёл к шатру Марии Борисовны, и двое рынд, как положено, преградили мне проход.
— Доложи Великой княгине, что я пришёл.
Рында кивнул и откинул полог, там показалась тень. Насколько я понял, это была служанка, дежурившая у входа.
— Сообщи госпоже, что пришёл боярин Строганов, — сказал он. И через пару секунд оттуда раздался голос.
— Пусть войдёт.
Рынды расступились, и я нырнул под полог.
Внутри было довольно тепло, всё-таки две буржуйки отдавали хорошее тепло.
Мария Борисовна сидела на лавке у стола, шуба сброшена, осталась в плотном тёмном платье. Платок с головы тоже сняла, а волосы убрала.
Я поклонился, произнёс.
— Великая княгиня, рад тебя снова видеть.
— Проходи, Дмитрий Григорьевич. Садись, — она показала на лавку напротив. И сделала жест служанкам, чтобы те покинули шатёр. — Рассказывай, как тут дела? Что я… — она запнулась. — Что мне знать надо?
Я сел, снял шапку, посмотрел на Марию Борисовну, начал рассказывать.
— Передовой тумен подошёл два дня назад. Вчера, с прибытием хана Ахмата, всё их войско расположилось на противоположном берегу. Вчера же с Ахматом выходил говорить.
Она чуть подалась вперёд.
— И?
— Ничего нового, княгиня, — ответил я. — Звал в Сарай, пушки ему лить. Даже дочь свою сватал.
Она усмехнулась.
— А ты?
— Отказался, понятное дело. Потом он предложил поединок. Воина против воина.
— И на это?
— Тоже отказался.
— А почему? — она прищурилась.
Я сделал короткую паузу, принялся объяснять.
— Великая княгиня, поединок вещь хорошая, когда силы равны и победа спорная. А у меня сорок пушек. Я в победе уверен. Зачем я воина под чужую саблю положу? Ради зрелища? Глупо это.
Она смотрела на меня пару секунд, потом кивнула.
— Допустим. А сам что не вышел?
— А я предлагал.
Она с не понимаем посмотрела на меня.
— Кому?
— Ахмату, ясно дело.
В шатре вдруг стало очень тихо.
— Дмитрий Григорьевич, — медленно произнесла она. — Ты готов был поставить на кон свою жизнь? И погибнув, отдать Русь татарам? Ты думаешь, я бы на это пошла?
— Думаю, нет.
— Тогда зачем…
— Маша, — я сам не заметил, как ушёл с «великой княгини», — никто бы на это и не пошёл. Ахмат отказался первый, я это знал. Но шанс попробовать его срубить и внести сумятицу в его войско… в общем, если бы он согласился, я бы такого шанса не упустил. А насчёт меня… — пожал плечами. — Меня заменит Холмский. И заменит без потерь для дела.
Она наклонила голову.
— Ты ему так доверяешь?
— Нет. Доверие штука очень тонкая, но я верю ему настолько, насколько можно. Но в плане ведения войны он разбирается лучше меня. Он на три десятка зим меня старше. Полки водил тогда, когда я ещё… — я хотел сказать «в школу ходил», но вовремя прикусил язык. — Когда я ещё под стол пешком бегал.
Она помолчала.
— Что дальше было? Ты говорил ещё что-то.
— Предателей поймали. Ощера их вычислил, подмял десятника из дружины боярина Долматова. Сам при этом был ранен в грудь. Но рана не страшная, жить будет, но в грядущем сражении не боец.
— Значит, Ощера проявил себя, — задумчиво сказала она.
— Да, — ответил я.
— Что по предателям?
— Ночью допросили, сегодня к утру повесили.
Она опять не одобрила, не осудила. Просто кивнула.
— А Долматов?
— Только что с ним говорил. Думаю, не причастен, но в первый ряд, когда татары попрут, поставлю его и дружину.
Она посмотрела мне в глаза.
— Если ты сам не веришь, что он замешан, зачем наказываешь?
И вот тут я почти улыбнулся. Потому что это был вопрос-проверка. Она прекрасно знала ответ. Уж кто-кто, а Мария Борисовна показательную порку понимала лучше меня.
— Чтоб другие так не делали, — сказал я. — Чтоб каждый боярин знал, что за дружину свою он отвечает головой. А прохлопал — пеняй на себя.
Она усмехнулась.
— Полностью с тобой согласна, — сказала она чуть мягче, и немного помолчав, спросила. — Что думаешь насчёт татар? Когда пойдут?
— Мои за ними следят. Если этой ночью морозы не ударят, то, думаю, завтра. Может, послезавтра. Ахмат тянуть не будет, у него обоз большой, и если пленники…
— Пленники? — перебила меня Мария Борисовна. — Ты ничего не говорил о пленниках.
— Прости Великая княгиня, запамятовал, — ответил я, и рассказал про то, как мои воины втроём разбили десятерых. После чего вернулся к тому, с чего начинал. — Ахмат хочет до весны Нижний взять, а если успеет, и до Владимира дойти.
— То есть он торопится, — сказала Мария Борисовна, на что я кивнул. И она тут же спросила. — Тогда почему он сегодня не напал?
— Людям дал время отдохнуть, — ответил я.
— А зачем мы позволили им отдохнуть?
— Если ты спрашиваешь почему мы не напали на них, пока они лагерь разбивали, то всё просто. Их почти на
