Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

Для чего это? Практически каждая мифологическая и религиозная система говорит о том, как выстроить связь с чем-то абсолютным и непостижимым для ума. Как проходить свой земной путь, становясь все более точной и полной версией самого себя. Теми или иными словами, знаками, образами нам сообщается идея, что смысл существования — это творение себя самого, воплощение себя, развитие себя.

Почему это так? А потому что без этого нам пусто. И, мучимые этой пустотой, мы начинаем заполнять свою жизнь чем-то шаблонным, отвлекать себя от тоски по самим себе настоящим. Мы втягиваемся во что-то привычное или, наоборот, опасное, пытаемся соответствовать кому-то, становиться не собой, а кем-то выдуманным, заполняем, заполняем, заполняем — и все равно чувствуем пустоту. Грузинский христианский святой, старец Гавриил Ургебадзе, носил на груди табличку с собственным изречением: «Человек без любви — как кувшин без дна». Бесполезный, бессмысленный, всегда пустой. А ведь многие из нас не признают эту любовь: к своей глубине, к способности чувствовать больше, духовно и душевно подниматься выше, к духовной связи с другими — ко всему, что делает сосуд нашей души целым. Не признают — и переживают терзающую пустоту, выбиваясь из сил в попытках наполнить свой кувшин без дна хоть чем-нибудь.

Мне вспоминается Ирина, которая обратилась к психотерапии со мной с довольно распространенным запросом: бессонница, тревожность, раздражительность. Она была очень успешна в своей профессии, одновременно с этим — заботливая жена и мать. Ирина просто хотела, чтобы ей помогли избавиться от неприятных симптомов, мешающих стать максимально эффективной.

Сначала она с большим недоверием отнеслась к моим просьбам рассказывать сновидения и фантазировать. Ирина честно призналась, что, если бы не вызывающие доверие рекомендации знакомых, она бы ушла от меня довольно скоро, поскольку не видела смысла заниматься какой-то «ерундой». Но, будучи человеком дисциплинированным, сны все же записывала и записи приносила. И вот в образах этих сновидений мы смогли увидеть и сложные внутренние конфликты Ирины, и ее потребности, выходящие за рамки четкого функционирования семьи и бизнеса. Ирина смогла признать, что ее волнуют вопросы, связанные с этикой в обществе, что она чувствует в себе потенциал для влияния на коллективные процессы, ощущает желание использовать свою энергию, ресурсы и опыт для привнесения большей справедливости в жизни других людей. Осознав это, она занялась организацией достойного и важного социального проекта. Это, конечно, потребовало много сил и времени, но, как ни удивительно, давало и очень много новой внутренней энергии. Разумеется, ни бессонница, ни тревожность Ирину уже не беспокоили — она словно бы жила в настроении, в энергии другого качества, другого измерения.

Я с волнением вспоминаю одну из наших встреч, на которой Ирина, уже очень изменившаяся, более живая и спонтанная, более тонко чувствующая, ощутила слезы волнения и ошеломленно сказала: «Я даже представить не могла, что меня могут волновать такие глубокие вопросы! Я думала, что я совершенно простой, обыкновенный человек, а все эти сложные переживания — для каких-то особенных людей, и уж точно не для меня». Я спросила, что для нее сейчас значит это осознание другой себя. Ирина сказала, что чувствует уважение к себе. Уважение не к тому, чего она добилась в жизни, а именно к самой себе, вне зависимости от своих побед и поражений. И из этого нового отношения ей хочется проявлять себя ярче, быть честнее с собой и другими, делать больше, давать больше и получать от мира больше.

Такая трансформация, позволяющая проникнуться подлинным интересом и уважением к себе, дающая смелость делать что-то новое, более возвышенное и осмысленное, — это и есть духовное наполнение собственной жизни.

Интересно задуматься: для чего человек с самых ранних этапов своего существования начал создавать ритуалы, для чего пытался понять и объяснить окружающий мир и свою жизнь связью с чем-то большим, чем удовлетворение базовых потребностей? Казалось бы: изобрел палку-копалку — отлично! Стало больше еды и времени на сон и секс. Научились разводить огонь — супер! Жить стало безопасней. Разделились на охотников и земледельцев — еще лучше, больше жизненных удовольствий! Откуда же появляется потребность в проживании связи с чем-то глобальным, божественным, абсолютным, жажда размышлений о чем-то иррациональном? Ученые называют это религиозным инстинктом. Важно не путать в этом контексте переживание религиозности как глубокой веры и воцерковленность — в какой бы то ни было конфессии — как структуры организации повседневной жизни. В нашем случае слово «религиозный» понимается как инстинкт связи с чем-то духовным. И он неотъемлемая потребность именно человеческого вида.

Карл Густав Юнг, швейцарский психолог и философ, связывает эту идею со своей концепцией Самости и коллективного бессознательного. В работе «Нераскрытая Самость»[4], особенно в главе «Религия как противовес массовому сознанию», Юнг как раз и проводит различие между религией, которая связывает нас с Самостью, и вероучением, которое низводит нас до положения слуг внешних авторитетов. В целом его идея, которую он развивает на протяжении своей профессиональной жизни, которая является корнем его философии и которую мы, кстати, можем обнаружить и во многих религиозных системах — от сикхизма и индуизма до иудаизма и протестантизма, а также во множестве мифологий и философских концепций, — заключается в том, что существует некий абсолют, некая вечная и бесконечная, непознаваемая разумом энергия творения, всезнания. Иногда ее объясняют как энергию Единого Творца, иногда — как коллективный опыт всего человечества. Каждый несет в себе часть этой энергии, она центр его личности, сила его воплощения. Благодаря ей человек одновременно уникален и тождественен всему человечеству, поэтому говорят: «В капле отражается космос» и «Каждый человек — это целая вселенная». В юнгианской философии, например, эта неизмеримая вселенная смыслов называется коллективной Самостью, или Душой Мира (Anima Mundi), а часть этой вселенной в каждом из нас — индивидуальной Самостью. И наша задача — сохранять и развивать (или восстанавливать после травм) эту связь, этот диалог между индивидуальной и коллективной Самостью. Так наша жизнь в физическом воплощении обретает осмысленность, и мы освобождаемся от чувства мучительной пустоты.

Такая концепция избавляет нас от экзистенциального ужаса бесконечного одиночества и предлагает взять на себя ответственность не только за свое физическое и психологическое благополучие, но и за воплощение своей Самости или, иными словами, духовного начала, то есть ответственность за поиск и исполнение своего предназначения. Проще говоря: признавая идею связи индивидуального и коллективного, материального и духовного и развивая ее в себе, нам легче понять, что мы должны делать (и чего не делать) в жизни, чтобы чувствовать смысл, наполненность,