Нимфа кровавого ручья - Arladaar

Будет ли вам хоть когда-нибудь доступно сие счастье, что испытал Эней в тот радостный миг? Сомневаюсь. Даже прохладные быстрые воды Аеллы не охладили его разгорячённого любовью и нежностью тела. Да и могло ли быть иначе?

Подойдя к любимой, Эней обнял её, поцеловал в хладные губы и заплакал от любви и счастья, переполнявших его душу. И разве мог видеть обуреваемый любовью и счастьем мужчина, что целует он полуразложившийся труп, а руки его обнимают остов, сквозь ветхие одежды которого влюблённые пальцы ласкают не упругую белоснежную плоть, а лишь давно выбеленные водою и жаркими ветрами кости позвоночника?

Но всё ж он был счастлив... И пусть не нежная Афродита призвала его к себе, а могучая тёмная Адрастея, Эней был счастлив... Он получил тто, что искал... Сумрак любви и забвенья окутал его разум.

Они долго танцевали и пели. И травы расступались пред ними, а воды Кровавого ручья останавливали своё теченье. Злые ветра веяли над влюблёнными, и различные чудовища из царства Аида охраняли их спокойствие и их любовь. Да, они предавались любви в этом сумраке. Лишь воды ручья и кипарисы на берегу были тому свидетелями...

А потом они ушли. Ушли в смертный мрак, отделяющий наш мир от мира мёртвых, туда, куда не достанет свет Гелиоса, и где они будут счастливы, пусть даже и бесплотными тенями.

Иногда, в особо тихие и лунные ночи, когда серебряный глаз Луны смотрит прямо в сердце мира, заставляя расслабленно биться сердца спящих, блуждающих в мрачных и прекрасных владениях Гипноса, некоторые особо чувствительные люди, проходящие по дороге мимо разрушенного безжалостным временем и грабителями дома Энея, по древней легенде, в безумии разорвавшего себе горло и утонувшего в ручье, слышали чудесное нежное пенье, а иногда и танцующие в густой траве две туманные фигурки.

И это зрелище оставалось с ними на всю оставшуюся жизнь, а эта легенда останется с нами, даря нам толику надежды на справедливость и счастье, пусть даже и за горизонтом наших ничтожных жизней.