Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

Это же, видимо, объясняет и её не совсем адекватный, как по мне, старт нашего знакомства: когда она, широко распахнув одежду, пыталась предъявить мне вместо документов, кхм… чуть другие документы. Либо натолкнуть на какие-то ассоциации — уточнять детали, естественно, у неё не буду.

Когда мы возвращаемся за стол, Рейко и Вака уже вовсю рубятся на какие-то профессиональные темы, в том смысле, что речь идёт о некоей маркетинговой коммуникации. И Рейко, вытягивая из Коюме деталь за деталью, с энтузиазмом спорит на темы «ярких иллюстративных маркеров» и прочей лабуды.

— Блин, да если бы я знал, чем она занимается!‥ — договорить фразу у меня не получается.

Мне мгновенно прилетает подзатыльник от Цубасы:

— Тс-с-с! Не позорь! — её шёпот скрежещет, словно железом по стеклу.

Увы, обе взрослые дамы некстати услышали мои слова.

— И что бы это изменило? — вежливо и мгновенно концентрируясь, уточняет актриса, глядя только на меня.

— Предложение! — красноволосая не даёт мне даже слова вставить. — Давайте вы продолжите вашу выработку стратегии, или согласование?‥ А я пока ему объясню пару культурных моментов? Рейко, ну он уже правда ни одного фильма с тобой не видел! И не только с тобой! Он вообще без смартфона и концентратора годами живёт!

Почему-то именно эти аргументы мгновенно умиротворяют звезду экрана.

На каком-то этапе, примерно полчаса назад, Цубаса с тщательно скрываемой гордостью, под расширение, доказала за полминуты: местных взрослых фильмов я отродясь не видел и не собирался их смотреть.

Хорошо ещё, никому в голову не пришло копать тему вглубь — и выяснять причины такой моей правильности.

Что Рейко, что Вака, после такой моей высоконравственной индифферентности (на тему определенного киножанра), только дружно переглянулись и присвистнули. Удивляясь.

А Цубаса ещё больше выпрямила спину, наливаясь необъяснимой (для меня) гордостью.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … да у нас даже в древних памятниках нет и намёка на неодобрительное отношение к сексу! — возмущённым шепотом просвещает меня красноволосая. — Ты на историю что, и не заходил никогда?!

— Да я как-то не задумывался на тему интимной атрибутики ваших мифов! — автоматически начинаю заводиться в ответ. — И уж тем более не анализировал их на предмет контента! Романтического характера…

— Зря, — чуть удивляется Цубаса, пожимая плечами. — Тебя тупо смущает откровенность! Кстати, эта сегодняшняя откровенность — всего лишь продолжение той самой традиции. В вашей культуре, если правильно понимаю, её роль занимает античная…

— Да хрен его знает, я только это слово и слышал…

На самом деле, на задворках памяти припоминаю: да, античная культура вроде и характеризовалась как раз-таки абсолютным отсутствием стыдливости на эту самую тематику. Но тут не точно — какой из меня историк? Ещё в таком состоянии, м-да.

— Что я тебе уже говорила? — она подчеркивает последнее слово. — На тему различий в наших философиях? — Одноклассница требовательно смотрит на меня, словно экзаменатор.

— В японской культуре не было в отношении секса сознания первородного греха, как это имело место в христианских культурах, — оттарабаниваю по памяти, не задумываясь.

Саму эту её фразу я ещё давно запомнил, но вдумываться в неё по второму кругу лень. Тем более что о христианстве я знаю как бы не менее самой Цубасы — рос-то после войны в Ташкенте. Там с христианством было не очень. В обоих смыслах.

— Около двухсот тысяч японок заняты в этой индустрии в роли актрис, — абсолютно спокойно сообщает Рейко мне, во время образовавшейся паузы.

— Фигасе… — я действительно впечатлён. Причём сразу по нескольким пунктам. — Ты что, можешь за двумя беседами одновременно следить?!

Вместо ответа моя новая знакомая поднимает в воздух своё запястье — демонстрируя на нём нейроконцентратор в виде браслета.

— И что? Не понял.

— У меня очень специфический пакет расширений, — спокойно поясняет она. — Индивидуальный, под меня лично. На съемочной площадке нужно в деталях воспринимать команды автоматической съемочной системы — раз. Периодически что-то подговаривает режиссёр, два. Три: сама съемочная сцена с партнёром — надо же ещё и персонаж изображать. Убедительно и искренне.

— Она тянет до трёх-пяти мыслительных процессов параллельно, — вклинивается с комментариями красноволосая. — Рейко, а у тебя расширение на базе …? — дальше между двумя представительницами прекрасного пола виснет откровенно инженерная тема, от которой лично меня тянет зевать.

— Ты слегка перебарщиваешь с консервативностью, — подает голос Вака, замечая, что я сейчас усну. — Я это и сама хотела с тобой проработать, в рамках конструирования имиджа.

Видимо, пытается отвлечь и развлечь.

— Ты что, правда считаешь, что её профессия её же компрометирует?! — пиар-менеджер, не в первый раз за утро (или ночь?), излучает искреннее любопытство.

— В глазах будущего мужа и семьи — несомненно! — честно говорю ей, что чувствую.

Не задумываясь и без паузы.

Рейко стреляет глазами в мою сторону и только прыскает, никак не комментируя.

— Он тёмненький у меня, — Цубаса с покаянным видом ерошит волосы на моей голове. — Я его просвещаю, но не всегда успеваю по всем направлениям.

— Ошибаешься, — коротко и уверенно припечатывает Вака. — Я, конечно, подумаю, куда бы тебя сводить… И какие материалы дать почитать либо посмотреть… Но если в цифрах. В личном сетевом профиле Рейко — несколько миллионов фанатов. Три, пять? — она на мгновение поворачивается к актрисе.

— Шесть пятьсот активных, — скромно опускает взгляд звезда экрана.

— Из этих почти семи миллионов, минимум тридцать процентов завтра же бросят семьи, работы, свои дома — если она предложит познакомиться лично, с вариантом на продолжение. — Твердо, с видом лектора, продолжает Вака. — Даже некоторые женщины к ней побегут, не только мужики.

— Даже если она заикнется о браке?! — ей удалось меня заинтриговать.

— Если заикнется о браке — то будет не тридцать, а все семьдесят процентов, — философски замечает с другой стороны Цубаса, ковыряя японской вилкой жаркое, которое приготовила Рейко.

— Я вас очень здорово не понимаю, — констатирую вслух, обдумывая услышанное. — Не вас лично! — тороплюсь поправиться, замечая изумление сразу с трех сторон. — Этнопсихологию вашу не до конца понимаю.

— Так надо в младшей школе занятия не прогуливать, чтоб хоть что-нибудь выучить. И оттуда вынести, — продолжает читать назидательные лекции Кимишима. — А так знаешь, что ты сейчас говоришь? «Квадратного уравнения в глаза не видел, что такое формула дискриминанта — не знаю как явление в природе, но суть вашего решения от меня всё-равно ускользает».

— Обычно ты меня не возишь лицом по салату при других людях, — с языка опять слетает то, что я думаю, без фильтра.

— Обычно ты не делаешь агрессивных в своей двусмысленности выпадов, — парирует она. — В адрес тех, кто с нами сидит за