Двуликие - Анна Шнайдер

— Тебе нужно постараться успокоиться, — произнёс магистр уже не издеваясь, а спокойно, примирительно даже. — Только тогда ты сможешь придумать стратегию. Просто так, пытаясь меня догнать, ничего не добьёшься.

— Это подсказка? — почти рявкнула я, стараясь унять бешеную дрожь. Меня колотило от возмущения, особенно когда я видела, с каким ледяным спокойствием Керт режет холст, на котором изображён мой Норд. Лицо магистр пока не трогал, вопреки обещаниям, но я не сомневалась — это ненадолго. И то, что я чувствую сейчас, окажется цветочками по сравнению с тем, что будет со мной, если Керт на самом деле решит проткнуть императору глаз.

— Конечно, подсказка, — продолжал между тем магистр. Меня от вида его невозмутимого лица аж тошнить начало. — Сама ты не способна сейчас думать, это слишком сложно. Подобное умение — думать, когда эмоции зашкаливают, — вообще долго и непросто тренировать. Но для подчинения Огня подобное и не нужно. Тебе необходимо просто научиться смирять эмоции и выполнять задачу. Так что постарайся успокоиться.

И сразу после этих якобы успокаивающих слов — щёлк ножницами, и у Норда не стало части уха. Я заскрипела зубами и закрыла глаза, пытаясь защититься от действий Керта хотя бы подобным отнюдь не оригинальным способом. И трусливым, да.

Придумать стратегию. Стратегию…

Щёлк.

Дарида, помоги!

Я плюхнулась на крышу, не обращая внимания на тот факт, что сижу на самом её краю, и потёрла ладонями горящие щёки. Представляю, как я сейчас выгляжу — красная от злости, взъерошенная от быстрого бега и попыток отнять портрет и потная. Интересно, я нравлюсь магистру… вот такая?

Я распахнула глаза, ощущая, как от неожиданности пришедшей в голову мысли зрение проясняется и даже эмоции затухают.

А что, если мне в свою очередь попытаться воздействовать на Керта? Чтобы он отвлёкся от вандализма и дал мне хотя бы несколько секунд форы. Для этого необходимо переключить его внимание с портрета на… меня?

— Шайна, что ты делаешь? — удивлённо выдохнул магистр, когда я начала снимать сапоги.

— Тут жарко, — огрызнулась я, вновь вспыхнув от злости. Думать всё же получалось плохо, ещё хуже — думать о том, чтобы выглядеть соблазнительно. Какая уж тут соблазнительность, когда меня до сих пор трясёт и хочется вцепиться Керту в глотку?

Дрожащими пальцами я отбросила в сторону сапоги, приподняла юбку и быстрым, злым движением стянула с себя тёплые колготки вместе с бельём. Повела плечами — несмотря на то, что магистр поставил защиту над этим местом и тут было тепло, всё же этого было недостаточно, чтобы ощущать себя комфортно с голыми ногами, — и подняла голову.

Керт смотрел на меня с удивлением и… ещё с чем-то. На крыше было темно, и я плохо видела выражение его лица, так же, как он наверняка плохо видел мои обнажённые ноги, только очертания — но этого оказалось достаточно, чтобы злость слегка поутихла, сменившись каким-то мстительным удовлетворением от растерянности магистра. И я, вскинув руки, начала расстёгивать ворот платья, не одёрнув юбку и позволяя Керту изучать мои ноги. Мучить портрет он, кстати, перестал с того момента, как я сняла сапоги.

— Здесь не настолько жарко, — сипло шепнул магистр, и я неожиданно заметила, что его ладони дрожат. — Лучше оденься, замёрзнешь.

— А вы оденьте меня сами, — съехидничала я, заканчивая с пуговицами. — Что, слабо? Или вы только можете, что козлом по крыше прыгать?

Он вообще не рассердился. Мне показалось, Керт толком и не расслышал, что я ему говорила. Он просто продолжал смотреть на то, как я распахиваю платье и стягиваю его с плеч, а потом и дальше. И откидываю прочь.

Платье было тёплым, поэтому на мне остались только нижняя рубашка, тонкая и почти прозрачная, и кружевной бюстгальтер под ней. Я продолжала злиться, поэтому без колебаний схватилась пальцами за край рубашки, потянула вверх…

— Шани, хватит! — громко заявил Керт, шагая ко мне. Раз, два, три…

Я бросилась на него, когда он был в шаге от меня. Выхватила из рук у опешившего мужчины портрет и ножницы, отбросила их в сторону, а потом сделала то, о чём мечтала уже давно, — зарядила кулаком ему в глаз. Кулак отлетел от невидимой защиты — на магистре, естественно, не могло не быть простейшего амулета, защищающего от подобных ударов, — а затем Керт перехватил мои руки, дёрнул меня на себя — и мы оба свалились на крышу с диким грохотом. Причём мне ещё повезло, поскольку я упала на магистра, а вот он сам хорошо треснулся о черепицу затылком.

— Так вам и надо! — заявила я мстительно, когда он поморщился, продолжая одной рукой сжимать мои ладони, а другой держать меня за талию, прижимая к себе и не давая встать. — Будете знать, как издеваться над моим императором!

Он мрачно усмехнулся, но глаза при этом были весёлыми.

— Признаю, ты сегодня отлично справилась и разделала меня под орех. Вот только теперь нужно скорее возвращаться в комнату, иначе ты простудишься. У тебя всё ещё слишком слабый организм для подобных переохлаждений.

— Переохлаждений? — съязвила я, пытаясь скрыть смущение. Теперь, когда испытание закончилось и я лежала на Керте почти голая, эмоции поменяли вектор. Я совсем не злилась, зато ярко и остро чувствовала повсюду его тело, особенно руки. — Вы горячий, как печь.

— А вот ты холодная, — шепнул он, и я не поверила собственным ощущениям, когда ладонь магистра на мгновение скользнула вниз и сжала мою ягодицу. Дарида! Рубашка задралась до самой талии! Я дёрнулась, и рука Керта вернулась на исходную позицию, а сам он хмыкнул, глядя на мои губы: — Успокойся, иначе мы продолжим занятие, но уже с другой эмоцией.

Не нужно было уточнять, с какой. Я ужаснулась.

— Нет! Не надо!

— Я тоже пока к этому не готов, — признался Керт, поправил мне рубашку и неожиданно встал с крыши, по-прежнему держа меня на руках. — Всё, пойдём.

— А вещи…

— Не волнуйся, я не забыл про них.

Он действительно не забыл — краем глаза я заметила, как за нами летят мои сапоги, платье, колготки и бельё. Зажмурилась от неловкости, только сейчас начиная по-настоящему осознавать, что именно натворила, желая достать магистра и отобрать портрет Норда. Результат был налицо — Керт нёс меня в комнату практически обнажённой.

Перелез через подоконник, поставил на пол. Следом в помещение влетели мои вещи и осторожно опустились на кровать — все, кроме сапог.

— Одевайся, я отвернусь.

Он на самом деле отвернулся, и я опрометью метнулась к постели. Схватила сапог, но тут же уронила его, поняв, что сначала