Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
«Да и мне не хотелось бы,» — думал Гедимин, укладывая пустой твэл на мягкую подложку. «Мало ли, трубки потрескаются. Поговорим ещё, когда руки будут не заняты.»
— Приятно видеть Кета, занятого делом, — пробормотал Гварза, склоняясь над твэлом. — Делом, а не тем, что обычно.
Говорил он тихо, но отчётливо, и Гедимин расслышал каждое слово и недобро сузил глаза.
— Атомщик очень быстро справился, — сказал Айзек, вклиниваясь между сарматами. — И, как всегда, на высшем уровне. Я уже проверил оболочки в движении.
Гварза, буркнув что-то в ответ, уставился на экран сигма-сканера. Гедимин подавил раздражённый вздох. «Ну, теперь будет просвечивать во всех проекциях. И на руке покрутит. Будто это он дефектоскопист, а не Айзек. Найдёт, к чему прикопаться, или нет? Хорошо, я катушки ему не показывал. Остались бы без люфта.»
— Ну, в целом… — протянул Гварза через пять минут, с явным разочарованием выключая сканер. — В целом, для экспериментальной установки на отдалённом полигоне… Допустимо. Меня всё-таки очень радует, что эти места далеки от цивилизации. Как представишь такую установку под мегаполисом…
Айзек покосился на мрачного Гедимина и укоризненно хмыкнул.
— Не надо преувеличивать. «Элидген» очень хорошо себя показал. То, что вы с ним не ладите, ещё не значит, что он неисправен.
Гварза поморщился.
— Реактор — не то, с чем можно ладить или не ладить. Он должен работать. И быть надёжным и управляемым. Кет, иди в шлюз. И постарайся не ободрать палубу.
…Пустой твэл остался в лабораторном отсеке; Гедимин проследил, чтобы его принайтовали, как положено, и теперь был относительно спокоен. Сам он устроился на скамье в шлюзовой камере, пристегнувшись и оперевшись локтями на колени, — наклонённая голова всё-таки меньше кружилась. Бронеход покачивался на каменных «волнах», проползая между невидимыми за обшивкой холмами. Внутри было тихо, снаружи в броню никто не ломился.
«Интересно, к чему мы в этот раз вернёмся,» — думал Гедимин, и ему заранее было не по себе. «К очередной куче трупов? Или к взорванному холму? Хоть вообще не уезжай…»
17 июня 15 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Палуба загудела под чьими-то неуклюжими шагами.
— Лежи-лежи, — деловито сказал Кенен Маккензи, наклоняясь над Гедимином и ловко вскрывая броню на его плече. Когда под кожу вошла холодная игла, сармат даже не поморщился — Маккензи не умел делать инъекции и даже не старался, но в сравнении с центрифугой, включившейся в потрохах, это была такая ерунда…
— Что это? — вяло спросил Гедимин, не поднимая головы, и стиснул зубы от очередного мучительного спазма ниже рёбер. Над головой негромко хмыкнули.
— Лекарство, Джед. «Торий» прислал. Ты хоть рассказывай иногда, как они действуют! Нам тоже интересно.
Перешагнув через распластанного сармата, Маккензи сбежал по трапу, и его отвратительно бодрый голос донёсся из-за открытого шлюза:
— Джед не в форме — ну, а мы не будем терять время. Айс, Кен, берите эту вашу странную штуку и несите её сюда. Пока Джед лежит, мы её закрепим в захвате, и ему останется только пересыпать наш металл.
— Гедимину не понравится… — начал было Айзек, но трап уже гудел под чьими-то сапогами, и Гедимин угрюмо сощурился. «Гварза…»
— Смелее, парни! — подбодрил сарматов Маккензи — он так и стоял внизу, у бронехода, и в отсеки не лез. — Я не атомщик, но кое-что понимаю. В этой вашей штуке нет ни атома ирренция и ни одного взрывоопасного элемента. Несите её сюда!
Через Гедимина снова перешагнули — в этот раз двое одновременно. Чуть повернув голову, он успел увидеть блеск чёрного стекла из-под сползшей ветоши.
— Я понимаю нежелание трогать руками непроверенные и опасные агрегаты, — услышал он голос Гварзы. — Я только не понимаю, зачем было брать в экспедицию их производителя. И тем более — зачем тащить явно больного сармата через портал из-за рутинной операции пересыпки.
Гедимин, нахмурившийся было, удивлённо мигнул. «Хм? Дело сказал. Надо же. Умеет, когда захочет.»
Кто-то хлопнул бронированными перчатками по обшивке — так, в четверть силы, для звука.
— Кен, я не меньше твоего переживаю за здоровье нашего Джеда, — сказал Маккензи и наверняка при этом ухмыльнулся. — А за ваш бесценный реактор — даже и больше. Вот так, сюда её, в захват. Ванджур, сдай назад! Вот, теперь идеально.
Гедимин, недобро щурясь, повернул голову — как бы ни было плохо, он должен был увидеть, что Маккензи в данном случае считает «идеальным». Разглядеть ничего не удалось, кроме защитного поля на дальней стене ангара. Досадливо хмыкнув, Гедимин перевернулся и сел. Внутренности вяло дёрнулись, но через пару секунд успокоились. Сармат поднялся на ноги, выглянул из шлюза — теперь погрузчик со спаренным захватом и два закреплённых твэла просматривались хорошо. «Идеально», видимо, относилось к их симметричности относительно кабины погрузчика и пола ангара.
— А, Джед! — Маккензи с радостной ухмылкой замахал двумя руками. — Ну что, готов к работе? Надо сказать «Торию», что препарат получился удачный. Дал бы вам с собой, чтобы тебе на той стороне быстрее встать, но — была единственная ампула!
Гедимин, пропустив мимо ушей его болтовню, прислушался к ощущениям. Тошнота, и правда, ушла, голова не кружилась — вот только всё внутри черепа будто растворилось, превратившись в однородную массу. Гедимин, встряхнувшись, попытался вообразить чертёж погрузчика. Получилось далеко не сразу.
— Дрянь препарат, — буркнул он, подходя к погрузчику. — Все мозги расплавились. Работать буду медленно. Думать тяжело.
Поверх его брони с шелестом опустилось защитное поле — Айзек обмотал сармата со всех сторон. Гедимин благодарно кивнул — сам он до этого додумался бы к середине работы. «Так,» — он угрюмо сощурился на твэлы, пытаясь сосредоточиться. «Ипрон по центру — стабилизирует. Половину ирренция из верхнего сегмента вынуть, потом — центральный ипрон. Потом — то, что останется.»
Маленькие серые цилиндры с тихим стуком падали внутрь оболочек. Они были тёплыми — тепло ощущалось даже сквозь защитное поле поверх перчаток. Гедимин долго всматривался в их свечение в поисках белого оттенка — признака нейтронного всплеска с сильным нагревом — пока сообразил, что тепло — фантомное, реакция нервных окончаний на сигма-излучение. Оно сопровождало сармата с первых секунд работы, не ослабевая и не усиливаясь. Гедимина в этом что-то смущало, но он далеко не сразу понял,
