Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин

Гедимин поморщился.

— План Тогота у тебя есть?

— Там уже всё без нас распланировано, — отмахнулся Айзек. — Город на поверхности, рукотворный, с несколькими опорными точками. Освящать будем сверху вниз, по площадям. Ещё и быстрее управимся. Придётся задержаться на пир…

— Ксеноорганику я не ем, — перебил его Гедимин, снова помрачнев. — И тебе нечего.

Айзек усмехнулся.

— Там знают наши особенности. Выпьешь вина, сжуёшь пару ягод курруи — и свободен. Под респиратор тебе никто не полезет. В скафандр протолкнёшь, а там — найдёшь, где выкинуть. Совсем отказываться нельзя, запомнил?

Он поднялся с матраса, легонько надавил Гедимину на плечо и заглянул в глаза.

— Может, заглушить альнкит перед вылетом? Мне что-то неспокойно.

Гедимин положил свою руку поверх его ладони. Ему было не по себе.

— Заглушим. Я предупредил хранителя… Если что — он отобьётся.

Айзек перевёл взгляд на реактор и криво ухмыльнулся.

— Хотелось бы, чтобы ему не пришлось… отбиваться. «Трилобиты» молчат?

— С ночи сидят тихо, — ответил Гедимин. — Но ведь это — так себе индикатор. Я, если бы хотел подойти незаметно, тоже их заткнул бы.

Айзеку было не по себе; он странно дёрнул плечом у выхода, будто хотел оглянуться — но сдержался и только ускорил шаг. Каменная крышка со скрежетом запечатала туннель. Гедимин прижал ладонь к корпусу реактора. Тонкие волокна обвили пальцы и сплелись на запястье.

— Чем тебя вооружить-то? С каким механизмом ты справишься? На твою сигму ведь мало что реагирует…

Волокна слегка нагрелись, и Гедимин, ошалело мигнув, уставился на створку. Она шевельнулась, выползая из паза. Сармат схватился за неё. Это было странное ощущение — будто рука попала в область действия нескольких гравикомпенсаторов, и каждый «тянул» в свою сторону. Опомнившись, Гедимин загнал крышку в паз и подался назад, глядя на реактор с опаской. Сердце билось где-то под горлом.

— Знал бы я тогда, в Ураниуме, во что лезу… — пробормотал он, опускаясь на стул, и долго сидел так, глядя в одну точку. Мозг ощутимо искрил. «Контроль… гравитации? Это был действительно контроль гравитации? Или… вариант „лучевого крыла“?» — сармат покосился на дозиметр. Пульсацию, отображённую на экране, он видел впервые. Она угасла, и щупальца хранителя вместе с ней — существо будто свернулось клубком внутри реактора. Никакие предметы больше не двигались — внезапный «эксперимент» прекратился, и Гедимин не был уверен, что хочет повторить его.

…У лабораторного шатра сармат едва не столкнулся с филком. Тот шарахнулся, смерил его сердитым взглядом, громко фыркнул и прошёл мимо. Гедимин буркнул извинение, но, кажется, его уже не слушали.

В шатре Вепуат сидел за столом, у остывающей печи и поддона с очередными стекляшками, и рассматривал неровную лепёшку из жёлтого гзеша. Когда сармат растянул её меж пальцев, Гедимин увидел множество мелких дырок — не округлых, а будто прорезанных изнутри пласта.

— Альгот там тебя обфыркал? — спросил Вепуат, оглянувшись на Гедимина. — Он не в духе. И чего, спрашивается? Ну, не задался эксперимент…

Гедимин отобрал у него гзеш и услышал, как что-то микроскопическое проскрежетало по ладони. Пальцы нащупали внутри лепёшки жёсткие фрагменты.

— Я мял-мял это волокно… — Вепуат пожал плечами. — Всё-таки с очёсками отходит много жёстких игл. И отделить их не удаётся. Весь гзеш изрезало.

— Зря вы взяли отходы, — сказал Гедимин, разглядывая гзеш под сигма-сканером. — Тут не волокно. Тут иглы.

В поддоне что-то светилось. Гедимин перевёл взгляд на мелкие изделия и увидел вытянутую бусину длиной в три сантиметра. Изнутри она была заполнена церой, оба конца закрыты застывшей стеклянной массой, в одном из них проделано ушко.

— Минифонарь, — усмехнулся Вепуат, проследив за его взглядом. — Цера внутри — значит, не сотрётся. Излучение проходит — зарядить несложно. Удобная штука — цера, жаль, на Землю не привезёшь…

— А то на Земле нечему светиться, — отозвался Гедимин, переставляя поддон под стол. «У меня тут свой опыт с асбестом. Куда я задвинул те кюветы?»

…Нить дальше не тянулась, но и лопаться не спешила. Гедимин растягивал её двумя руками и уже ощутимо напряг предплечья. Нитку он порвал бы — она и так была на пределе — но вместо этого медленно расслабил руки и позволил образцу свободно провиснуть.

— Укоротилась, — заметил Вепуат — он так и сидел за столом, периодически заглядывая то в убранный поддон, то в кювету с образцами. — Так и будет? Или ты в конце концов её растянешь?

— Рано или поздно, — отозвался Гедимин, вымеряя длину нити до микрона. Даже пропитанный гзешем, асаан растягивался очень неохотно — но выдерживал больше циклов растяжения и сжатия, чем чистый гзеш. «Тросы,» — думал Гедимин, доставая горелку. «Упругие и неупругие. Как я и предполагал… Теперь проверим термостойкость.»

… — А вот это уже интересно, — прошептал Гедимин, глядя на нити, свернувшиеся в горячей пробирке. На побледневшем желтоватом волокне проступили мелкие капли — эластомер отделялся, стекая на дно сосуда.

— Семьсот по Цельсию, — Вепуат посмотрел на показания термодатчиков. — Это много или мало?

— Чистый гзеш выдерживает триста-четыреста, — отозвался Гедимин, считая про себя секунды. Даже при семи сотнях градусов эластомер отделялся от пропитанного волокна медленно, неохотно. Сармат вынул волокна из нагретой пробирки и переложил в холодную. «Посмотрим, как будет застывать. Но в любом случае — результат интересный…»

15 день Воздуха, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня — Сфен Земли, город Тогот

— У вас на всё про всё три часа, — деловито сказал Айзек, спустившись в бункер к Гедимину. — Потом посадишь Вепуата к пульту и проведёшь инструктаж…

— Проводил уже, — Гедимин недовольно сощурился.

— Думаешь, он запомнил? — Айзек, хмыкнув, сел к монитору. — Заодно покажешь ему, как глушить реактор. Думаю, это вы с ним не отрабатывали.

На холме было тихо. Вепуат при свете фонаря собирал в мешок проснувшихся «трилобитов» и складывал в карман подвяленных «кальмаров». Их тушки висели прямо в шатре, на отростках длинной тонкой кости, — раньше этой «вешалки» Гедимин не видел.

— Сегодня всё спокойно? — спросил он, прислушиваясь к отдалённым шорохам. В лагере аборигенов собирали вылизанную животными посуду, растирали зёрна и коренья; на другой окраине, у каменных ангаров, филки вытаскивали волокушу и маленькими группами стягивались к душевой. Где-то в низине издавал булькающие звуки невидимый зверёк;