Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Спасибо.
– Возвращаясь к делу о новой валюте, какие у вас есть идеи?
Рудницкий вздохнул с раздражением: настойчивость Станкевича начинала его утомлять.
– Боюсь, что никаких. Кое-что нужно просто проверить.
– То есть?
– Я доставлю вам алхимическое серебро. Прикажите отчеканить несколько монет, и увидим, что из этого выйдет. Я постараюсь их протестировать. Было бы неплохо, если бы вы дали какого-то адепта в помощь. Например, того, кто придумал этот трюк с сигилом.
Станкевич забарабанил пальцами по столешнице, его выражение лица ясно говорило, что идея алхимика ему не нравится.
– Из-за соображений безопасности мы не хотели бы раскрывать личности адептов, – наконец сказал он. – Конечно, это не касается вас, – добавил он быстро. – Мы вам полностью доверяем, однако хорошо было бы уладить это скрытно.
– Договоримся через моего помощника Вилланова. Мы можем встретиться в аптеке.
Принимая во внимание, что именно Вилланова передал людям Станкевича полученную от Проклятого первичную материю, Рудницкий не ожидал протестов.
– Это хорошая идея, – сказал генерал. – Этот парень умеет держать язык за зубами. Я думаю, что и алхимическое серебро вы могли бы передать через него. А мы со своей стороны заплатим.
– Все в порядке. Иногда и я могу внести свою лепту в это дело. – Рудницкий обвел руками вокруг.
– Мы не можем вас так использовать! В конце концов, металл после трансмутации стоит целое состояние! Вы и так много раз поддерживали нас.
Алхимик нервно дернулся: по неизвестным причинам его раздражало любое упоминание о том, что он находится на одной из сторон конфликта, хотя его участие в битве не являлось тайной.
– Это будет частичка величиной с головку булавки, – неохотно произнес он. – Не о чем говорить. Зато, если наша идея выгорит, вы заплатите полную цену, нужен будет грамм алхимического серебра на тонну обычного металла. Лучше не рисковать, еще сильнее уменьшая пропорцию.
– Я полностью полагаюсь на ваши расчеты, – заверил Станкевич. – Конечно, мы примем этот дар с благодарностью. И еще одно, Тень хотел бы с вами встретиться. Как можно скорей.
Рудницкий стиснул зубы, только раз он виделся с таинственным лидером кинжальщиков и не горел желанием повторить это. Тень напугал его до дрожи – и не без причины! – своей фанатичной преданностью идее независимости Польши в сочетании с холодным расчетом и абсолютной беспринципностью этот человек был одним из самых опасных игроков на политической шахматной доске. Если не самый опасный…
– Вы не знаете, зачем?
– К сожалению, – развел руками генерал. – Я только знаю, что он беспокоится о времени, он тяжело болен.
– Ну хорошо, – вздохнул алхимик. – Сегодня я не смогу, а завтра у меня пациенты, ну и прием у начальника полиции. А в пятницу?
– Вам подойдет восемь утра?
– Да.
– Не беспокойтесь, – сказал генерал, подавая Рудницкому руку на прощание. – Тень вас уважает.
«Но это не помешает ему укоротить меня на голову, если он узнает, что я мешаю реализации его планов», – мысленно ответил ему алхимик.
Охранники перед входом отдали ему честь, а проходящий мимо сержант открыл перед ним двери. Несколько удивленный таким проявлением уважения Рудницкий сел в карету и стукнул тростью в крышу.
– На Маршалковскую! – приказал он кучеру.
«Самое время поговорить с Анастасией. Может, хоть кузина скажет мне сегодня что-нибудь утешительное? Пока что новости ничем не радуют», – подумал он.
* * *
Анастасии не было дома, поэтому Рудницкий провел целый час в салоне, попивая чай под пристальным взглядом служанки. Он вздохнул с облегчением, услышав стук дверей и голос Анастасии. Алхимик не особо нервничал, но редко какая женщина смотрела на него как на создание низшего порядка. И нет, речь не в социальных вопросах. Рудницкий встречал настолько эмансипированных женщин, которые считали мужчин ошибкой природы, а это был скорее взгляд охотничьей собаки, которой неожиданно подвернулся маленький толстый кролик. Вид приятного удивления в сочетании с разочарованием, поскольку хозяин по неизвестным причинам запретил загонять серого…
Анастасия поздоровалась с ним сестринским поцелуем и распорядилась подать обед. К своему удивлению, Рудницкий ощутил голод. Блюда хоть и были вкусными, но их не сравнить со стряпней Татьяны Олеговны, поэтому алхимик терпеливо ждал окончания обеда. Наконец Анастасия отослала слуг.
– Это не приятельский визит, правда? – спросила она с легкой иронией.
– Нет, – признался Рудницкий. – Помнишь те трупы женщин без голов? Еще во время российской оккупации?
Анастасия молча кивнула.
– Это снова началось. Такой же способ убийства, такие же символы на телах.
– Но россияне схватили убийцу. И допросили. Помнишь, как Сашка пришел к нам в кровавой ауре?
– Помню, – буркнул алхимик. – Хотя я не ощутил никакой ауры. Так или иначе он не поделился с нами тем, что ему рассказал Никос. Если что-то рассказал. А сейчас у нас такая же проблема.
– Что я могу для тебя сделать?
– Никос был скорее инструментом, возможно, он и сам не знал, что делает. Из поведения Сашки я решил, что это Никос убил дочь Драгунова, но это не означает, что они посвятили его во все нюансы. Поскольку нет сомнений, что за этим стоят theokataratos, а те не воспринимают людей, сотрудничающих с ними, как равноправных партнеров. Я принес тебе фотографии жертв…
Анастасия остановила Рудницкого небрежным жестом, глотнула вина.
– Я помню эти символы, – сказала она. – Только после нашего последнего разговора ничего не изменилось. Я до сих пор не понимаю, для чего они нужны.
– А твои знакомые? Может, кто-то из них что-то знает?
– Конечно, некоторые из моих знакомых – это Проклятые, но все без исключения слабее меня, а из этого следует, что переход в вашу Вселенную им обошелся дороже, чем мне. Может, когда-нибудь я вспомню значение этих символов, но сейчас ничем не могу тебе помочь.
– Зав, возможно, знает, в чем дело, но сомневаюсь, что он скажет.
– Это точно. Скорее всего, попытается схватить исполнителей самостоятельно и, если поймает их, вряд ли похвастается этим. А возможно, и специально не будет их искать.
– Но у нас договор! – гневно рявкнул Рудницкий.
– Он не обещал тебе помогать преследовать Проклятых, нарушающих правила, – заметила она. – И точно не будет этого делать по твоей просьбе. Это довольно деликатное дело. Если разойдутся слухи, что он тебе снова помогает, он потеряет лицо, поскольку кое-кто воспримет это за
