'Фантастика2025. 194'. Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

к этому времени изобретут. С Ленинграда блокаду сняли, об этом я узнал из газет, а потом из первых уст, когда отправил очередную помощь.

Финские войска ушли ещё раньше, справедливо рассудив, что если русские и немцы договорятся, то ничего хорошего их ждать не будет. Чем-то смогли заинтересовать Сталина и выйти из войны без существенных потерь. По крайней мере, ничего про это не было слышно.

Вскоре стало известно о том, что территорию Франции немцы тоже покидают, не знаю, это согласно договору или нет, но оставляют. Разумно, не хватало ещё, чтобы экономика Франции и дальше пахала на немцев. Во Франции к власти пришёл какой-то военный, у которого, судя по статьям в газетах, неплохие отношения со Сталиным. Французы тут же начали модернизировать армию. Складывалось ощущение, что совсем скоро разразится новая война.

Ещё бы некоторые страны не работали на немцев, то вообще была бы красота, но ушли они далеко не со всех захваченных территорий. Впрочем, я не знаю, нужно ли вообще освобождать эти территории, тем более ценой жизни миллионов советских солдат. Европейцы всё равно быстро забудут добро, а убитых не вернёшь, вот и пусть живут под немецким сапогом. Главное, чтобы больше к нам не лезли, ну или пусть поднимают восстание и пытаются победить немцев.

Сейчас авторитет Советского Союза взлетел до небес, смогли разгромить самую сильную армию в мире. Ведь немцы проиграли войну и сами это признали. Англичане по своей старой привычке тут же начали мутить воду на захваченных немцами территориях, всячески пытаясь поднять народы на бунт. Это понятно, немцы снова могут обратить внимание на их колонии, да и на сами острова тоже. Флот англичан силён, но это не значит, что он непобедим, а если ещё и американцы заключат мир с немцами, то англичанам станет совсем худо. Всё же они предали своего союзника — Советский Союз, из-за чего Сталин вряд ли станет их слушать. Также покушались на американского президента, при этом сильно наследили, всячески отговаривались, уверяя, что их посол, который тоже был замешан в покушении, действовал по своей инициативе. Но им мало кто верил, если такие вообще были. Даже упёртые поляки не очень хотели сотрудничать с англичанами. Помнили, как их кинули, когда немцы напали на их страну, все обещания так и остались пустой болтовнёй.

Вообще в мировой политике была такая каша, что я не мог представить, кто и с кем будет сотрудничать, всё совершенно запуталось. Радовало, что американские и английские войска не высадились в Европе и доллар не станет мировой валютой, предпосылок к этому пока нет. Нужно ждать и смотреть, что будет происходить дальше.

Отправляться в Советский Союз не хотелось, но было одно серьёзное дело, о котором мы разговаривали с Судоплатовым. Согласно договору, немцы передавали всех увезённых людей обратно, а коммунисты отдавали пленных немцев. В общем, обменивались людьми всеми на всех. Вот мне и захотелось посмотреть на детей, которых привезут, мало ли, вдруг тяжёлые испытания открыли в них магический дар, мне повезёт, и я найду себе ещё одарённых. Скромничать я не собирался, планировал всех их повязать клятвой, иначе коммунисты быстро к своим рукам приберут.

— Ну и напугал ты нас! — Таким возгласом встретил меня Павел Анатольевич, когда я вошёл в его кабинет. Даже обниматься ко мне полез, чего до этого никогда не делал. — Мы уже всю голову сломали, обдумывая, как бы тебя освободить.

— Ничего не придумали? — Спросил я.

— Нет, могли только подставить, слишком там крепкая оборона была, очень серьёзная. Могли целую армию сдерживать, ведь это территория Германии, а у нас там нет армии агентов. В общем, решили подождать и надеялись на твою удачу. Немчура пытались тебя завербовать?

— Знаете, не пытались, даже особо не издевались, разве что не давали мыться, а так почти не трогали. Пару раз встречался с Канарисом и всё, а при второй встрече он меня отпустил.

Вроде бы вопрос о вербовке задал безразлично, а напряжение в голосе я услышал.

— Ладно, Павел Анатольевич, никто меня не завербовал, не переживайте, — махнул я рукой и уселся на стул. — Не просто так к вам прибыл, а по делу. Слышал, немцы сейчас будут захваченных советских граждан обратно отправлять?

— Да, — помрачнел разведчик. — Сейчас хоть как-то пытаются привести их в себя, суки, даже к скоту так не относятся. Я помню о твоей просьбе, можешь осмотреть всех прибывших детей, а если возьмёшься их лечить, то будет вообще замечательно.

— Те ребята, которые находятся на лечении в Аргентине, уже почти все здоровы, можно завозить следующих. Комплексное лечение и хорошее питание быстро поставят их на ноги.

— Да, кстати, — перебил меня Павел Анатольевич, — даже не надейся, что те дети останутся в Аргентине, это наши граждане.

— По-моему, мы об этом уже говорили. Можете забрать их в любой момент, мы просто оказываем им помощь, — пожал я плечами.

— Обговаривали, только твой ушлый протеже предложил Сталину оставить детей у себя, вроде как у нас в стране очень тяжёлое положение, а вы им поможете. Ты там его шугани, чтобы не наглел.

— Что значит шугани? — Возмутился я. — Вообще-то это глава государства. Тем не менее, я сдержу своё слово.

— Ой, да уже все в курсе того, что это твой ставленник, не надо скромничать. В Аргентине на самом деле правишь ты, а не он.

— Всех детей вернём, — не стал я дальше развивать эту тему. — Почти всех, кроме тех троих, ну и тех, кого мне повезёт найти ещё, если такое вообще будет, в чём я сомневаюсь.

— Да, насчёт трёх детишек, которых ты забрал в Аргентину. У всех них есть родственники, — Павел Анатольевич сделал вид, что смутился.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Уверен, что если бы они были круглыми сиротами, то родня всё равно бы нашлась, вы же лично держали это дело на контроле. Не удивлюсь, что некоторые родичи их даже в глаза не видели, но уже очень скучают. Это не проблема, их тоже можно переправить в Аргентину, места для всех хватит. Я же не зверь какой-то, не стану разделять любящие семьи.

— Это граждане Советского Союза, — ещё сильнее нахмурился разведчик. — Мы сами можем о них позаботиться.

— Правда, что ли? — С ехидством в голосе спросил я. — Думаете, у вас им будет лучше? Куда отправятся те дети, которые сейчас проходят у меня лечение, если они сироты? Правильно, в детские дома, где жизнь, как мне кажется, далеко не сахар. Я это не в укор говорю, страна выиграла страшнейшую в истории