'Фантастика 2026-111'. Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

— Ей нужен бульон, — сказала деловито. — И курятина. Желудок после такого слаб. Бельё смени. Старое сожги.

— Тогда нужно новое, — кивнул я. — Курятина тоже лишней не будет.

Она хмыкнула. Постояла, сверля меня взглядом.

— Жди здесь. Принесу, — через пару секунд уже исчезла за поворотом. Оставив рядом поднос с вкусно пахнущей лапшой.

Вернулась через несколько минут — миска с бульоном, хлеб, куриная грудка и аккуратная стопка белья в холщовой сумке.

— Возьми, — протянула мне. — Хлеб мочи. Маленькими кусками.

— Сколько? — я принял всё.

— Потом, — отмахнулась. — Сначала наколми.

Подхватив поднос, который всё это время стоял на ступенях, бодро помчала наверх. Я тоже двинулся следом.

Дарья не спала — лежала с закрытыми глазами. Когда вошёл, сразу открыла. Не отключилась. Неплохо.

Первый десяток ложек съела сама. Даже кусок курицы умудрилась оторвать. Потом в дело пришлось включаться мне — сил у неё почти не осталось. Едва ложку на пол не уронила.

Поменял бельё — пришлось временно переложить её на свою кровать. А когда вернул её обратно, она всё-таки вырубилась. Горячая еда подействовала — организм отключился, чтобы переработать порцию калорий.

Вот у меня появилась проблема. Нужно спуститься вниз и поесть самому. Но в чём? В одних шортах? Не слишком удачный ход. Надо было у бабушки Мэй что-то из одежды спросить ещё. Хотя бы такой, чтобы до магазинов добраться.

Снова шаги на лестнице. Теперь — сверху кто-то спускается. Андрей. Внук Олега и Мэй. Увидев меня, притормозил. Уставился.

Ну а я спросил насчёт какой-то одежды наверх. Мол, моя пришла в негодность, потом две куплю, если надо. Андрей замотал головой — в том ключе, что не надо ему ничего. Ушёл к себе, вернулся через минуту с футболкой. Старая, выцветшая, но чистая.

Натянул. Великовата — он повыше меня будет. Но сойдёт. Считай римская туника. Только футболка.

В ответ на короткую благодарность, парень только кивнул. И помчал вниз. От денег, которые я ему предложил, тоже отказался. Что показалось странным. Непонятно, что он такого обо мне думает, раз даже деньги не берёт.

Запахи лезли в нос последние полчаса, потому к лестнице я натурально помчался. Спешил скорее добраться до зала и заказать порцию фирменной лапши.

Ступени. Свет. Голоса внизу. И чьё-то большое пузо, в которое я практически врезаюсь. Затормозить успеваю в последний момент. Иначе протаранил бы.

Китаец. Пузатый, лет тридцати пяти. На руках татуировки — цветные, сложные. Напоминают те, которые были на убитых «Драконах».

Зверь внутри настораживается. Что-то не так. Во взгляде не просто злость на торопливого гоблина. Там интерес. Оценка.

— Это что, про тебя Чжан говорил, да? — почти без акцента интересуется пухляш.

Машинально отступаю назад, поднявшись на ступеньку. Пальцы ныряют в карман. Обхватывают складной нож.

Глава VIII

Китаец смотрел на меня сверху вниз. Толстяк с татуированными руками занимал пространство, как занимают его те, кто привык к безнаказанности.

— Чжан говорил, тут живёт кто-то опасный, — он усмехнулся, оглядывая меня с головы до ног. — Я вижу дохляка в чужой майке. Чжан, жирная скотина, вечно преувеличивал.

Зверь внутри рванулся к горлу. Я почувствовал, как напряглись мышцы, а пальцы в кармане сжались на ноже. Рациональная часть немедленно одёрнула — не сейчас. Наверху Дарья. В зале полно гостей. Шум — полиция. Полиция — вопросы. Вопросы — конец. Элементарная логическая цепочка.

Китаец шагнул вперёд — пришлось отодвинуться на ступень назад. От него несло дешёвым одеколоном, сладковатым и приторным. Этот аромат я запомню.

— Значит так, ушастый, — он ткнул мне пальцем в грудь. Больно. — Чжан мёртв. Нашли его в переулке вместе с двумя нашими. Полиция ковыряется, но это не их дело.

Палец давил на грудину. Я буквально слышал его сердцебиение — ровное, уверенное. Чувствовал тепло чужого тела. Хотелось схватить этот палец и вывернуть. Услышать хруст. Увидеть страх в глазах. Рассечь сухожилия на ногах. Схватить за голову и долго-долго бить его лицом о ступени.

Не сейчас. Нельзя. Не думать об этом!

— Я не видел его, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал жалко. — С тех пор, как он пытался вломиться в мою студию.

— Конечно не видел, — китаец убрал палец, вытерев его о штанину. Демонстративно, с показной брезгливостью. — Кто-то их троих на куски порезал. Но это не твоё дело. И не моё.

Он помолчал, разглядывая меня. В глазах — расчёт.

— Чжан перед смертью кое-что рассказал нашим. — ухмыльнулся азиат. — Говорил, у тебя водятся деньги. Работящий маленький гоблин, который ловко подрезает кошельки, но никому не платит.

В коридоре послышались шаги. Показалась фигура деда Олега.

— Закрой пасть и дверь! — рявкнул китаец, обернувшись на него. — Не твоё дело, дед!

Тот немедленно отступил назад. А я получил короткую передышку. Немного успокоил нервы. Заодно осмыслил услышанное. Значит вот как Чжан притащил сюда сразу двух бандитов. Всего лишь соблазнил их лёгкой добычей.

Китаец снова повернулся ко мне. Улыбка стала шире.

— Теперь это моё дело, — причмокнул он губами. — Мои братья сдохли — я забираю их территорию. Их долги тоже остаются мне.

Пауза. Он ждал реакции. Заранее зная, какой она будет. А я предполагал, что именно услышу в ответ. Фраза про долги — стара, как мир. Классика. Повесить на кого-то несуществующий долг, убедить того, что он реален и заставить начать платить. Ну а потом можно делать всё, что угодно. Например выставить бешеные проценты и за месяц увеличить его в сотню раз.

— Денег у меня нет, — сказал я уверенно. — И я никому ничего не должен.

— Есть, — он снова ткнул пальцем, теперь в плечо. — Чжан чуял бабло как крыса гнильё. Ломать тебя прямо тут, я если что не стану. Пойду и выложу всё Кроликам. Они как раз ищут отмороженного гобла. Под описание попадаешь — тоже прирежут на всякий случай.

А ведь он и правда не верит, что я могу быть той самой целью, на которую охотится банда. Жирный придурок считает меня относительно безобидным зеленокожим лопоухом, который ни в жизнь не кинется драться без веского повода.

— Сколько? — спросил я.

— Для начала — всё, что есть в карманах, — оскалился азиат. — А целый долг тянет на четыре штуки. Двушку они с тебя хотели