Линч не теряет голову - Дэвид Уоллес

57

(преждевременно!)

58

По-моему, неслучайно, что из друзей-студентов, с которыми я впервые увидел «Синий бархат» в 1986-м, двое, которых фильм задел сильнее всего — те, кто сказал, что или фильм реально извращенный, или они реальные извращенцы, или и они, и фильм, те двое, что признали художественную мощь кино, но объявили, что Бог им свидетель, они больше никогда сядут за это пиршество извращения — были оба мужчины, как неслучайно и то, что они оба выделили медленную улыбку Фрэнка, когда он щиплет сосок Дороти и смотрит сквозь Стену 4 и говорит «Ты такой же, как я», как, возможно, самый жуткий и самый неприятный момент в их истории знакомства с кино.

59

Даже еще хуже. Как и большинство рассказчиков, у которых тайна — прием структурный, а не тематический, Линч куда лучше углубляет и усложняет тайны, чем сводит концы с концами. И второй сезон сериала показал, что он это отлично понимал и очень нервничал. К третьей серии шоу выродилось в шутки, тики, маньеризмы и болтологию, и отчасти это объясняется тем, что Линч пытался отвлечь наше внимание от факта, что он на самом деле понятия не имеет, как свести концы с конца в расследовании. Одна из причин, почему я на самом деле предпочитаю второй сезон первому — поразительный спектакль, как нарративная структура дезинтегрируется, а автор повествования дергается и бредит, пока сюжет не достигает той точки, где его слабость как автора должна раскрыться (только представьте ужас: дезинтеграция происходила на национальном телевидении).

60

Это бесспорно, аксиоматично. Более того, в большинстве детективных и криминальных и страшных и саспенсных фильмах США поражает больше не возрастающее насилие, а их бескрайняя и фанатичная преданность моральным истинам прямиком из сказок: серийный убийца не зарежет добродетельную героиню-девственницу; честный коп, который не знает, что его напарник продался, пока тот не решит убрать героя, тем не менее умудрится взять реванш и убить напарника в мучительном противостоянии; хищник, что преследовал героя/семью героя, несмотря на все свои рациональные и гениальные тактики в течение фильма, в конце превратится в бешеного психа и ринется в самоубийственное лобовое нападение; и т. д. и т. п. Правда в том, что главная компонента саспенса в современных американских фильмах — как режиссер будет манипулировать элементами сюжета и персонажами, чтобы изобрести очередной способ лелеять наши моральные убеждения. Вот почему дискомфорт, который мы чувствуем во время «саспенса» в кино, воспринимается как приятный дискомфорт. И вот почему, когда режиссер не может свести с концы с концами в подтверждающей устои манере, мы испытываем не смущение или обиду, но гнев, чувство, что нас предали — мы чувствуем, что нарушено негласный, но очень важный договор.

61

(не говоря уже (по разным рецензиям) о «надрывном переигрывании», «невнятности» и «чрезмерности»)