Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Понимаю, — ответил князь, затем махнул Демьяну, чтобы тот вставал, и они отправились прочь.

Как они уходили, я не видел, потому что уже спускался по узкой лестнице в шумное, душное помещение, пропахшее хлебными напитками, жареным мясом и прочими яствами.

Ястреб тем временем уже ополовинил поднос и не собирался сбавлять темп. Лена отдыхала, обнимая набитый живот. Ребята веселились.

А Данила сидел в углу, один за столиком. Похоже, он решил уединиться и о чём-то размышлял. Почему-то мне подумалось, что это самый подходящий момент, чтобы кое-что сделать.

Я подошёл к нему, присел рядом и сказал, направив голос магией, чтобы шум не мешал:

— Данила, у меня тут есть кое-что для тебя.

— А? Что такое, Сергей Викторович? — откликнулся парень.

Я достал из внутреннего кармана запечатанный конверт, который мне передал Дмитрий Аристархович Крылов.

— Вот, держи.

Нахмурившись, Данила принял конверт. Повертел в руке, цапнул ногтем печать, и та осветилась слабым импульсом света защитных плетений.

— Что это? — спросил шкет.

— Я не заглядывал, — признался я. — Но полагаю, там письмо от твоего отца.

Глава 2

Москва, Кремль, приёмная Его Императорского Величества.

— Итак, последний и самый важный вопрос, — будничным тоном отчитывался министр образования Астахов Андрей Станиславович. — Подготовки к ежегодному турниру магических академий среднего звена идут полным ходом. Академия имени Дубенского уже выставила нам смету и предварительный договор на проведение турнира.

— Красноярск? — спросил Пётр Алексеевич.

Именно там находилась эта академия.

Приёмный кабинет императора был куда больше, чем кабинет министра образования. Стол из чёрного дуба, найденного около полувека назад в одном разломе, был главной изюминкой этого помещения. Тяжёлый, могучий, он будто подчёркивал величие самого императора и при этом не был обрамлен никакими лишними украшениями и узорами. Основательность, надёжность и благородная сдержанность — главные качества этого стола будто напоминали тем, кто сидел за ним, к чему нужно стремиться.

Да и сам Пётр Алексеевич не очень любил излишние проявления роскоши, особенно в интерьере. Поэтому обстановка в кабинете хоть и была официозно величественной — как раз чтобы показывать статус государя — но никаких мраморных статуй, вычурных гобеленов и стоек с дорогущим артефактным оружием возле стен не наблюдалось.

Хотя подобными вещами некоторые правители очень любили козырять, им казалось, будто так они показывают своё могущество. Петру Алексеевичу, владетелю Российской Империи, самой могущественной и огромной страны, ничего показывать специально не приходилось.

— Да, Красноярск, — кивнул Астахов.

— И почему же вы избрали Сибирь, Андрей Станиславович? — поинтересовался император. — Чаще такие турниры проходят в Москве или в Петербурге.

— Да, Ваше Императорское Величество, — кивнул министр. — Это верно. Но верно ещё и то, что подобное расположение обходится нашей казне в очень серьёзные деньги. В Сибири только на расположении и проживании участников турнира мы сэкономим семь процентов от аналогичного варианта в столице. При этом Красноярск находится практически по центру нашей страны и туда добираться всем одинаково удобно.

— Или одинаково неудобно… — хмыкнул император. — Ну ладно, продолжай.

— Так вот, — нахмурился Астахов. — Ко всему прочему, возле Академии Дубенского имеются очень интересные локации, которые можно использовать для проведения испытаний турнира. Да и студенты этой академии регулярно показывают высокий уровень подготовки, поэтому я решился на такой эксперимент.

— Экспериментов в этом году будет немало, да, Андрей Станиславович? — улыбнулся император. — Кстати, об этом. Как там Ставров и Безымянная Академия?

— Их соревнования прошли успешно, — всё так же буднично, без раздражения или недовольства ответил Астахов. — Сергей Викторович сам поведёт команду на турнир.

— Я в нём не сомневался, — кивнул император. — Ну так что, каковы ожидания по поводу вашего с ним спора?

— В этом году, Ваше Императорское Величество, конкуренция среди академий крайне высока, — поделился соображениями министр. — Поэтому, каким бы Ставров ни был замечательным преподавателем, занять первое место в ежегодном турнире, впервые оказавшись там, да ещё с учётом его недолгого опыта… будет крайне непросто.

— Ставр любит крайне непростые задачки, — улыбнулся император. Затем, спустя небольшую паузу, добавил: — Хорошо. Есть ещё что-то? — министр помотал головой. — Когда будут более конкретные подробности насчёт турнира, дайте мне знать. В этом году мероприятие на моём личном контроле.

— Непременно, Ваше Императорское Величество, — поклонился князь. — Я могу быть свободен?

— Да, идите, Андрей Станиславович.

Князь уже развернулся и пошагал к двери, но на полпути вдруг Пётр Алексеевич его окликнул.

— Андрей Станиславович…

— Да, Ваше Императорское Величество? — остановился князь.

И тут же оцепенел.

Но не только телом, а душой, потому что взгляд императора сейчас походил на взгляд сокола, который приметил добычу.

— Я очень не люблю, когда меня обманывают или недоговаривают, что я считаю одним и тем же, — со сталью в голосе произнёс он. — Но ещё больше я не люблю, когда этот обман оправдывают, и оправдывают якобы благими деяниями.

— Понимаю, Ваше Императорское Величество… — удержать ровный голос, с пересушенной глоткой, было непросто, но Астахов справился. — И полностью разделяю ваши чувства.

— Надеюсь, Андрей Станиславович, — холодно произнёс император. — Очень надеюсь. Вам ли не знать, что я терпелив и великодушен. Но гнев мой не уступает милосердию.

Пётр Алексеевич сделал недолгую, но очень тяжёлую для Астахова паузу, буравя его острым взглядом. А затем бросил:

— Всё, идите.

И занялся бумагами на столе, будто разговора и не было.

Князь снова поклонился и покинул приёмную. Закрыв за собой дверь, он вдруг остановился, чтобы перевести дыхание. Сердце сейчас колотилось как бешеное, и хотя на лице ничего не выказывало ни капли волнения, внутри Андрей Станиславович был в ужасе.

Ненадолго. Он быстро сумел унять эмоции.

Его Императорское Величество Пётр Алексеевич высказался не прямо, но вполне доходчиво. «Махинации» Астахова не прошли мимо его ушей. Но сколько здесь было ярости к самим «махинациям», которыми министр пытался задавить Безымянную Академию и Ставрова в частности, а сколько — к тому, что они не показали результата, оставалось только гадать.

Андрей Станиславович выровнялся, собрался и пошагал прочь по коридору. Но вдруг на первом же повороте он столкнулся с человеком, которого явно не ожидал здесь увидеть.

— Владимир Мстиславович…