Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— И кто же позвонил? — заинтересовался Ястреб.
Эту часть данных он не успел раздобыть, но очень хотел знать. Как, впрочем, и любую другую неизвестную ему информацию.
Я взглянул на него с искорками задора, немного подумал, а затем решил уж не мучить интригой.
— Да генерал из какого-то главного штаба, — пожал я плечами. — Кто именно — пёс его знает. Но этот генерал, полагаю, аж тому следователю лично звонил, чтобы замять вопрос. Следователь ещё при мне так подскочил с места — я уж думал, он там на месте и поседеет. Ну или окончательно облысеет. Однако обошлось — не произошло ни того, ни другого.
— Генерал позвонил капитану? — удивился Ястреб.
— Ага, — кивнул я. — Теперь понимаешь, как ему горело, чтобы всё замять?
— М-да, дела… — нахмурился Ястреб. — Так, погоди. А что Рыжов? У него же дочь в этом деле замешана. Или он не в курсе?
— Да, в курсе он, конечно! Все родители в курсе. Я сразу всем сообщил.
В ответ на это Ястреб на меня так посмотрел, что я аж возмутился.
— Чего? Я вообще-то не дурак, знаешь ли! Одно дело — подростковые секреты, а другое — возможность серьёзного столкновения с власть имущими. Родителей я попросил до поры до времени ничего не говорить своим детям и не наказывать. Обещал, что сам займусь этим вопросом. Но им нужно на всякий случай приготовиться, если вдруг этот Разумовский решит дотянуться до ребят через их семьи.
— Так что Рыжов-то? — спросил Ястреб. — Он за генерала спрячется или впряжётся за нас?
— Впряжётся в случае чего, — кивнул я. — Но пока договорились не делать лишних движений. Пока что…. Но если вдруг Разумовский всё-таки решит мне чё-то нагадить, тогда уж будем думать. Ты давай дальше досье своё зачитывай!
— Да погоди ты! — недовольно буркнул Ястреб.
Он зацепил вилкой сочную жареную колбаску, откусил с громким звуком лопнувшей оболочки, закинул в рот несколько жареных прямо кругляшками картошин, посыпанных зеленью. А затем, зараза такая, ещё и ржаным зерновым хлебом заел, да квасом запил…
Я сглотнул слюну, тоскливо глянул на рог с кофе, а затем остановил Ястреба, который уже хотел продолжать.
— Вальди! — воскликнул я.
— Да, Ставр? — высунулась раскрасневшаяся морда здоровяка с кухни.
— Мне вот это, — указал я на тарелку Ястреба, — но в два раза больше!
— Ща будет! — осклабился Вальдемар и скрылся на кухне, откуда скоро донеслись крики в адрес Кока.
— В два раза⁈ — возмутился Ястреб.
— Что, думаешь, маловато будет? — призадумался я.
— Я не…
— Вальди!! — воскликнул я.
— Ставр!! — снова высунулся Вальдемар.
— В три раза!
— Есть в три раза! — отсалютовал наш еду приносящий здоровяк и снова скрылся в кухне.
Я вздохнул с облегчением, глотнул кофе и кивнул Ястребу, чтобы тот продолжал.
— Ну, в общем… — с прищуром он оглянулся в сторону кухни, а затем вернулся к теме разговора, — у Разумовского обширные полномочия внутри рода. А сам род крепко засел в императорском дворце, имеет кучу предприятий по всей Империи, в том числе по медицинскому оборудованию. Неподалёку от Мирного, кстати, тоже есть одна лаборатория, но она вроде как законсервированная. Однако самое интересное, и я бы сказал, близкое к нам заключается в другом.
— И в чём же? — чуть наклонился я, очень заинтригованный.
— Владимир Владимирович…
— Это которого мои ребятки ушатали?
— Он самый… — кивнул Ястреб и с прищуром уставился на меня.
— Да чего? — спросил я, заметив этот взгляд.
— Ты чё так лыбишься-то, Ставр? Твои ученики устроили дебош.
— Угу, — кивнул я.
— Побили троицу аристократов из столицы!
— Ага.
— Да там один пятого ранга был вообще!!
— Ага-ага!
— Да чего ты лыбишься ещё сильнее⁈ — не унимался Ястреб.
— Да так, ничё… О, а вот и мой обед! — обернулся я к Вальдемару.
Здоровяк уже подходил к нашему столику-бочке со здоровенным подносом. Вскоре поднос с грохотом рухнул на стол, да так, что гора жареных сочных колбасок подпрыгнула и едва не свалилась с тарелки.
А вот картоха даже не шелохнулась, стойко засела на своих позициях и поблёскивала маслянистой жареной корочкой. Картоха — это надёжно!
Хлеб тоже едва не сбежал. Но хлеб всему голова, так что этим трём пышущим ржаным основам основ можно простить.
Простить и съесть.
— А квас? — обратился я к Вальдемару.
— Вот тебе квас! — громогласно пробасил Кок и ударил тремя здоровенными кружками рядом с подносом.
Квас немного расплескался, пена подлетела и мягким облаком опустилась на толстую доску бочки.
— Благодарю! — ещё шире улыбнулся я и почувствовал, как рот понемногу начинает трескаться.
Но это ничего, я крепкий. И рот у меня крепкий, хе-хе!
Я зацепил колбаску, сунул её целиком в рот и принялся с наслаждением пережёвывать. Упругая оболочка лопнула на зубах, горячий сок брызнул в нёбо и обдал вкусом всю полость.
Так, теперь картошечка. Хрустящая золотая корочка так и манила, а свет играл на глянцевых гранях, словно это было лучезарное сияние.
АМ!
И под этой лучезарной хрустящей корочкой нашлась нежная мякоть, почти пюре.
— Кок… — вздохнул я, пережёвывая. — Фы — вог!
— Знаю, хе-хе, — довольно усмехнулся Кок.
ГЛОТЬ…
Ястреб, не моргая, уставился на меня. Точнее, на мой рот.
А я тем временем добавил к этому торжеству высшего кулинарного искусства новые нотки ржаного хлеба, упругого и даже будто чуточку влажного. Пузырчатая мякоть приятно легла на язык и послужила этаким балансиром между горячей пряной колбаской и нежной хрустящей картошкой.
ГЛОТЬ!
— Ястреб, — это уже я оторвался от трапезы, — ты чего на меня так смотришь?
— Да как-то… знаешь ли… — поджал он губы и страдальчески взглянул на свою почти опустевшую тарелку, погладил живот, вздохнул и обратился к Коку: — Милейший! Послушайте, а у вас нет ещё пары порций вот этого вот вкуснятищества?
— Не, Николаич, звиняй, — пожал плечами здоровяк. — Ставр забрал последнее.
АМ!
Хрустнул я новой колбаской, заел картохой и прикусил хлебом.
А затем подхватил тяжёлую здоровенную кружку с квасом и сделал большущий глоток. Пузырьки раздались тысячами маленьких взрывов во рту, пробрались в носоглотку и знатно взбодрили голову.
— Эх! Хорошо-о-о-о! — выдохнул я и с грохотом поставил кружку на стол. — Ну, Ястреб, давай! Что там у тебя такое этакое?
— Кхм… — нахмурился Ястреб. — В общем, насчёт княжича Владимира Владимировича. Это сын Владимира Мстиславовича, но при этом он первый наследник рода.
