Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин

— Не держу.

— Ты знаешь, сколько у отца из-за этой парочки проблем? — огрызнулся Салтафей нервно.

— Нет. А должен? — без особого энтузиазма поинтересовался Паркасс. — Свалили с центра комнаты и заткнулись все. Сальвет, иди сюда. Знакомьтесь, ваш трюкач. Вижу, что встречались, так что обойдемся без лишних слов. Объясняю правила.

— Да знаем мы все, — не сдержался сбоку парень с заплетенными у виска тонкими косичками. Поймал взгляд Паркасса, сглотнул и предпочел действительно заткнуться от греха подальше.

— Объясняю правила, — повторил предельно сдержанно Паркасс. — А кто захочет вставить свое слово, тот вылетает и больше никогда на пороге у меня не показывается. Про штраф без того помните. Значит так. Вот ключ. Отдаю его вашему трюкачу.

С этими словами Паркасс протянул Сальвет ключ от колодца. Она уже и забыла, на что он похож. Цвет только странный. Не красный, а словно бы раскаленный кусок металла, только холодный. Что-то округлое, изогнутое. На обыкновенный ключ похоже мало.

— Добычу с кошмаров забираете себе. Делите как угодно, меня оно не касается. Сумку с добытыми материалами трюкач после закрытия колодца отдает мне. Двадцать процентов добычи я забираю. Или заранее оговоренную плату в размере…

Сальвет пропустила момент с оплатой, изучала с интересом ключ в руках. Попытка припомнить, как и что с ним делают, привела к тому, что она случайно сломала его, открыв колодец.

— Ой, — протянула Сальвет, когда Паркасс замолчал и все разом повернулись к ней. — Простите, случайно.

— Идите, — махнул рукой Паркасс. — Время.

О том, что она что-то позабыла, Сальвет вспомнила только в колодце. Стояла посреди него, ощущая острую нехватку кое-чего очень важного.

— Я без харпи, — вслух подумалось ей. С губ сорвалось быстрее, чем успела понять, что же ее смущает. Сальвет повернулась к Зефиру. Тот ответил пожатием плеч.

— Наверное, сложно выцепить харпи в таком вот случае, как наш, — произнес он. — Вообще странно, как в академии пропустили.

— Знать надо и уметь, — прозвучал звонкий, но не громкий голосок от пола. — Тогда проблем не будет. Меня уже возьмут на руки, или как?

— Ух ты! — Сальвет вернулась ко входу в колодец, который больше напоминал неровное пятно темно-фиалкового цвета. Почти как дыра, которую открывала Айзу, когда они сбегали из Шар.

Присев на колени, Сальвет протянула руку под неодобрительными взглядами чистильщиков во главе с Салтафеем. Последний едва зубами не скрипел. Или скрипел, но так тихо, что было не слышно.

— Нам все-таки подогнали харпи. А я уже решила, что пойду одна, — протянула руку Сальвет, присев у крохотного мотылька на колени. Длинные усики на макушке той заканчивались чуть светящимися помпонами, напоминающими язычки пламени. У Зу Жи они были ближе к красному, здесь голубые. — Привет, малыш! Тебя как зовут?

— Какая я тебе «малыш»? — огрызнулся мотылек с завязанными темно-синей ленточкой глазами. Харпи уселась на плечо, поерзала, видимо, с непривычки, потом все-таки уточнила. — В карман запихивать не будешь, что ли?

— Если не упадешь, то не буду. Бегай за вами потом, лови, — улыбаясь, пошутила Сальвет. Отошла к ступени, что бледнела у края колодца. — Мы готовы.

— Иди уже, — поморщился Салтафей, продолжая с неприязнью относиться к их сегодняшним напарникам. Впервые претензии не из-за умений, а по личным причинам.

Сальвет запрыгнула на ступень. Колодец сразу изменился.

— Не думала, что скажу это, — пробормотала Сальвет, озираясь по сторонам, а потом рассмеялась и запрыгала наверх по ступеням. — Но какой же обычный колодец маленький!

Новая харпи сидела тихо. Сальвет даже про нее успела забыть, когда та подала голос.

— Мы пропускаем много материалов, — раздалось бурчание с плеча.

— Сверху их должно быть больше. И потом, мне интересно, можно ли здесь добраться до верхушки? Это же не Большая Охота. К слову, а какой это уровень колодца? Совсем забыла спросить у Паркасса.

— Ты что, не знаешь, куда лезешь? — с сомнением протянули с плеча.

— А какая разница? — хмыкнула Сальвет и сама же ответила. — Никакой. Тебя как зовут, кстати? Меня — Сальвет.

— Вот уж точно — какая тебе разница? — пробурчал мотылек у уха. И произнесла совсем тихо, словно надеялась, что ее не услышат. — Ка Зу.

— Ка Зу, — повторила Сальвет. — Слушай, я не очень разбираюсь в ваших отношениях внутри академии. Вы с харпи из других городов пересекаетесь как-нибудь?

— Что интересует? — не спешила отвечать Ка Зу.

— На прошлой Большой Охоте, кажется, могла подвести одну такую же кроху, как ты. Больше не пересекались. Не знаю, как у нее и что. Могло ли прилететь от академии за мой проступок или нет.

— Имя у этой крохи есть? — буркнул мотылек. — Или мне гадать надо?

— Зу Жи ее зовут, — Сальвет подпрыгнула в очередной раз и зацепилась рукой за ветку. Подтянулась. После чего осторожно принялась забираться наверх. В обычных колодцах ни разу под ней ничего не грохнулось. В большом Зу Жи предупреждала про ловушки.

— Слышала, но не пересекались, — подумав, сообщила Ка Зу. Покосилась в сторону. У стены вниз проплывало скопление кристаллов бледно-зеленого цвета, с которых капали чуть дымящиеся капли. — Мы пропускаем материалы. Может, ты их не замечаешь? Только скажи, я показывать буду.

— Волнуешься? — хитро улыбнулась Сальвет. Она как раз взобралась на макушку дерева и вновь запрыгала по ступеням. Какая жалость, что в этом колодце никаких трамплинов или арок, ускоряющих движение. Кажется, к ним она успела привыкнуть тоже.

— Я, по-твоему, бесплатно, что ли, пришла работать? — огрызнулся злой мотылек с плеча.

— Давно с Паркассом знакома? — Сальвет замерла на ступени, огляделась и сменила курс. Жаль, до мастерства Акана ей далеко. Другими словами, с планированием маршрута настоящая беда.

— Давно, — тихо буркнули в ответ. — Только свои двадцать процентов с добычи он все равно заберет. Или фиксированную плату, если она больше будет. В накладе не останется. А все остальные с твоим отношением могут остаться с носом. Теперь ясно, почему волнуюсь? Вон, там мох. Полезный материал.

— Крошечный пятачок, — скользнула по стене колодца взглядом Сальвет и продолжила движение.

— Какой — никакой, а стоит денег! О, небесные владыки, знала бы, во что ввязываюсь, ни за что бы