Бывшие в Египте - Мари Соль
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ну, — выжидающе ахает Нина.
— Ну, — продолжаю я, — По крайней мере, притормозит на время. Станет более внимательным, чутким.
— Что, правда? — вздыхает с надеждой она.
— У тебя вообще до чего доходило? Петтинг был? Мастурбируешь? Парню дрочила хоть раз? — уточняю бесстыдно.
А Нина… А Нина краснеет как рак. Ну, до чего же забавная! Её внешне-то от девочки хрен отличишь. И по натуре задержана в детстве. Благо, что умная. Хотя, это от возраста не зависит, по-моему. У нас в школе были такие умницы и отличницы. А по жизни дуры дурами!
— Я… не… ну… в общем…, - тушуется Нинка.
— Да ладно тебе! Все свои! — говорю, призывая её быть откровенной со мной.
Нина, открыв, было рот, закрывает его:
— Я не… В общем, всё это не про меня. Только грудь давала тискать, и всё.
— А хоть член мужской видела? — интересуюсь с усмешкой, — Только не говори, что на картинках!
Нина грустнеет, кусает губу.
— Ладно, что с тобой делать. Монашка ты наша! Объект целомудрия. Скажи, у тебя эти дни.
— Что, прямо так и сказать? Он поймёт? — удивляется Нина.
— Парни всегда понимают, — киваю.
Вспоминаю, как Валерка, услышав подобное, принимался просить отсосать. Я надеюсь, Серёга её не попросит? А то как бы мои советы ей боком не вышли! Повредит неокрепшую детскую психику. И что потом делать?
— Ой, у меня же шампунь! — вспоминаю.
Иду, домываюсь. Когда выхожу, то вижу, как Нина увлечённо изучает мою косметику. Крема, декоратку, духи.
— Давай, я накрашу тебя? — предлагаю.
— Да, ну! — отвергает она.
— Ну, сотрёшь потом! Делов-то! Давай, — усадив Нину практически силой, я принимаюсь со знанием дела выбирать оттенок для глаз.
Спустя полчаса получается нечто. А Нина и, правда, красивая! Надо же. Глаза, стоило их подчеркнуть, заиграли зелёным. За очками не видно, какой у них цвет. Лицо у неё безо всяких румян зарумянилось, как у фарфоровой куклы. А губы вполне симпатичные, если намазать на них розоватый малиновый тинт.
— Посмотри на себя! — призываю её оценить результаты стараний.
Нина смотрится в зеркало. И застывает с разинутым ртом.
В дверь стучат.
— Это он! — подскочив, закрывает ладонями рот.
— Подожди, сиди тихо, — командую я.
Но снаружи другой озабоченный тип.
— Помешал? — говорит Кацубеев.
— Нин, это не он! — бросаю погромче.
Валера тут же принимает вид случайно зашедшего.
— Дверь перепутал?
— Я… э… Даню искал.
— Поищи в другом месте, — предлагаю с издёвкой.
Нина, вынырнув из-за плеча, робко кивает ему:
— Добрый день.
Валерка, застыв на мгновение, явно её не признав, произносит:
— Ага… В смысл, добрый!
Но тут Нина, напялив обратно очки, возвращает себя прежний вид. Ну, почти! Всё же моими стараниями она стала похожа на женщину, а не на бесполое нечто в очках.
— Я, наверное, пойду, — произносит она, — Извините.
— А как же твой сталкер? — спешу уточнить.
Нина бросает невинно:
— Ну, я просто не буду ему открывать, вот и всё.
— Ну, гляди! Если что, то кричи, поняла? — говорю. А сама понимаю, куда она дрыснула. Как же? Стирать макияж, так тщательно мною наложенный. Ведь «косметика вызывает преждевременное старение кожи». Можно подумать, твоя кожа кому-то нужна. Если ты старишься в одиночку, то пофиг на сколько ты выглядишь.
Стоит Нине уйти, как Валера торопится ретироваться.
— Ты зачем приходил? — опершись о косяк, говорю.
— Да так, уточнить кое-что, — отвечает небрежно.
— Уточнил? — говорю.
— Уточнил.
Он уходит с таким хмурым видом. А я ж вижу, что взгляд просиял. Он ожидал здесь увидеть Данилу. Он думал, что я и Данила… того! Всё равно ему, как же? Так я и поверила. Интересно, а что бы он сделал, найдя его здесь. Отметелил бы? Вряд ли.
Мимо номера чешет Серёга. Направляется к Нинке. Кричу ему вслед:
— Эй, Серёж! А её дома нет.
— Н-да? А где же она? — хмурит брови.
— Говорила, к бассейну пойдёт, — пожимаю плечами.
— К бассейну? — вздыхает лениво, — Ну ладно, пойду, поищу.
— Поищи, поищи, — одобряю порыв.
Он уходит. А Нинка бросает в Вотсапе: «Спасибо».
И всё-таки, я молодец.
Валера
Сегодня в баре сидим втроём. Мужские посиделки! Я, Данила, Серёга. Было решено выпить по чуть-чуть. Но, как водится, это чуть-чуть превратилось во много. Данила поведал историю их отношений с Ларисой, его теперь уже бывшей.
— Лариска, она крыса и есть! — повторяет раз в сотый, — Весь мозг мне вынесла за пять лет! Весь, — говорит.
«Оно и заметно», — думаю я.
— Так что, теперь я — мужик холостой. Если чё, на Маринке женюсь!
Я пытаюсь сдержать подступающий смех. Ага! Женится он.
— Ты сначала в постель уложи. Или ты это… как там? Её… после свадьбы? — смеётся над братом Серёга.
— Уложу, — отвечает сурово, и скалится так, что мне жутковато, — Между прочим, вчера целовались!
Меня пробирает испариной:
— Что?!
— А вот с этого места прошу поподробнее, — замечает Серёга, уже слегка заплетающимся языком.
Я смотрю на Данилу. Врёт, как дышит, сучонок! Так бы и вмазал ему, прямо здесь и сейчас.
— А чё подробнее? Просто прижал её к дверке. Птичка моя, никуда не денешься! Хоп, и язык уже у неё между губок.
— Да ты чё? С языком? Прям по-взрослому? — восторгается Серый.
— Нет, бля! В щёчку, как дети! — смеётся Данил.
— Так ты её, что ли, насильно? Принудил? — сжимаю кулак, — Ведь у нас уговор, никакого насилии!
Данил, отмахнувшись, бросает:
— Какое насилие? Я умоляю тебя! Насильно ебут, а целуют без бэ, как положено, в губы. Чтоб знала, бля, где её место!
— А где? — удивляется брат.
— Подо мной, — Данила смеётся.
Мы пьём.
— Ну, и как оно? — я удивляюсь своему желанию знать подробности этого. Ведь я же нормальный! Ведь я не куколд!
— Ну, как? — повторяет вопрос, — Охуенно! А губки, как маковки. Сладкие, бля!
— И чё она, прям безо всякого? — хмыкаю.
— Как же? — смеётся Данила, — Когтями вцепилась, как кошка. Не отодрать! Во.
Он оттопыривает ворот футболки. А там — три глубокие красные борозды. Как следы от кошачьих когтей.
«Узнаю свою девочку!», — хмыкаю я.
— Ох, ты ж сука! — Серёга с опаской глядит на Данилову шею.
— Всё нормуль! Скоро будет моя, — отзывается тот.
Я молча ему аплодирую. Да, уж! Упёртости не занимать мужику. Как она им на пляжике крутит и вертит. То отвергнет, то снова притянет к себе. У меня б уже крыша поехала! А Данила кремень.
Мы накатили ещё и ещё. И у меня уже «фокус» слегка разъезжается. Серёга, тот в стельку! Я еле стою. А Данила,
