'Фантастика2025. 194'. Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

он излучал всего две десятки назад, когда они танцевали на балу, открывшем Отбор. Теперь он смотрел на Аделаиду как на подозреваемую, и это ввергало девушку в ещё более глубокое отчаяние

Она слышала от других, что принц Каэлис относится к своим потенциальным невестам совсем иначе, чем к остальным. Своих женщин он балует, холит и лелеет, от других же требует неукоснительного подчинения закону и служения короне.

Лорд Вал-Миррос тем временем был целиком сосредоточен на футляре с табаком, который, по всей видимости, вызывал у них особое беспокойство.

— Это же… — он передал футляр Его Величеству, и тот заметно вздрогнул, обменявшись быстрым взглядом с сыном.

А затем в комнату ворвалась Эдель Николетта. Она упала на колени возле тела графа, и её сияющие золотистые волосы спустились густой волной прямо на дорогой ковёр.

— Нет… — дрожащим от слёз голосом произнесла она.

— Выведите леди Кейн! — резко прозвучал голос Его Высочества. — Но не выпускайте её из покоев до полного выяснения обстоятельств. Всего доброго, леди Кейн.

В его голосе всё же мелькнула едва уловимая нотка прежней теплоты, и Аделаида изо всех сил цеплялась за неё, надеясь, что для неё ещё не всё потеряно.

— И приведите Саи Орея! Кто отвечал за защиту графа? Кто проводил ритуалы в этой комнате? Найдите главного бытовика и зельевара!

Глава 17. Кто в ответе?

Леди Миолина Валаре

В ту ночь я не сомкнула глаз, как и многие другие. Лишь вслушивалась в шум за стенами своей комнаты — приказы, крики, женский плач.

Плакали, несомненно, несколько женщин, и я тщетно пыталась понять кто именно. Младшая Великая Принцесса? Аделаида, что, по слухам, первой обнаружила тело покойного графа?

Сама мысль о его гибели не давала мне покоя. Я снова и снова возвращалась к вопросу: кто мог сотворить нечто подобное с лордом Арвелларом?

Его Сиятельство был воплощением чести, человеком, которого искренне любили как простые жители королевства, так и ближайшее окружение короля. Его ждало блистательное будущее — он мог бы быть первым, кто продолжил бы срок как главный королевский советник при смене короля. Если бы, конечно, сам того захотел и не отрезал себе путь, заключив брак с Великой Принцессой Эдель Николеттой. Или с любой другой знатной дамой.

По слухам, в графа Арвеллара была влюблена едва ли не половина женщин королевства.

Но влияние порождает зависть — и врагов у него хватало. Хотя бы среди тех аристократов, с кем кронпринц Каэлис Арно прибыл в игровой дом перед отъездом в Порт Равинье.

Если говорить откровенно, я не верила, что это могли сделать они. Подозрение, разумеется, сразу падёт на них, но семьи этих людей издавна жили и служили при дворе — десятилетиями, поколениями.

Но тогда кто?

И зачем?

Я действительно считала, что мы потеряли, возможно, самого достойного человека среди всех, кто окружал короля. Как же несправедливы тёмные боги!

На следующий день я поднялась с ужасно ноющей головой, но резерв при этом оставался в порядке — сказывался дневной сон, который я позволила себе после допроса лордом Вал-Мирросом.

— Хорошо, что сегодня выходной… иначе я бы точно ни на что не смогла настроиться, — пробормотала за завтраком Ида Калман, уставившись в свою чашку.

Завтрак ничем не отличался от обычного — будто ничего и не случилось. Поджаренные гренки, яйца с зеленью, густой чай с лимоном и мёдом, каша с сезонными фруктами и корзина булочек, пахнущих тёплой корицей. Разговоры велись вполголоса, неловкие взгляды скользили по длинным столам, и эти взгляды сегодня казались куда внимательнее, чем обычно.

Участницы Отбора питались в своем собственном крыле, и наверняка многие из них тоже не спали всю ночь.

— Не думаю, что от тебя этого ждут, — грустно произнесла я, ковыряясь в каше с орешками и кусочками фруктов, не способная проглотить ни ложки. — Все плохо спали, у многих резервы на исходе… Тем более, убийца всё ещё где-то среди нас.

Ида вздрогнула, испуганно взглянув на меня, а сбоку неожиданно вклинился Том:

— Ты знаешь, кто это? Кто может быть убийцей? Ты же знаешь аристократов!

Любопытство полыхало в его глазах — страха перед убийцей он явно не испытывал, как и особой привязанности к погибшему Яну Арвеллару.

А вот мне стало обидно за графа, несмотря на то, что я знала его лишь шапочно.

— Не стоит поднимать такие разговоры, — тактично заметила Ида Калман. — Ещё и работы лишимся. Что же до ожиданий… Саи Орей провёл там всю ночь. Кто-то из нас тоже может понадобиться. Хотя, скорее всего, вызовут старших ритуалистов.

Я знала, почему. Граф Арвеллар, как один из высокопоставленных служащих дворца, находился под особой защитой: на него регулярно накладывали защитные ритуалы, с ним работали бытовые маги и зельевары. Его обучили распознавать малейшие следы угрозы, его блюда проверяли, как и почти все получаемые им посылки.

— Вы знаете, кто был его личным ритуалистом? — тихо спросила я.

— Личные ритуалисты есть только у Его Величества, Её Величества и у кронпринца, — покачала головой Ида.

Значит, за Яна Арвеллара отвечал один из дежурных ритуалистов — тот, кого назначили в тот день.

— В резиденцию даже журналистов не пускают, — продолжил между тем Том, которому явно не хватало компании для сплетен, а близнецы Даскира, обычно составлявшие ему пару, куда-то исчезли. — И всю входящую почту теперь тщательно проверяют.

Я прикусила губу — на фоне гибели графа совсем вылетело из головы, что по расписанию мы должны были вернуться в столицу уже завтра. Финн рассчитывает на меня, а времени остаётся всё меньше — его отец, скорее всего, не продержится и нескольких дней.

— Быстрее бы они уже нашли убийцу и отпустили нас.Не берите ничего в рот — никогда не знаешь, где может скрываться яд, — усмехнулся Том, за что тут же удостоился неодобрительных взглядов со всех концов стола.

В отличие от него, многие знали графа лично и искренне скорбели. Шутить они смогут ещё не скоро.

— А что? — не поняла я.

— Ты разве не слышала? Ходят слухи, что яд был на сигарах «Флор де Cавиньяк», которые доставили вчера. Одна упаковка — восемьсот золотых на чёрном рынке. В Левардии их вообще не продают. Табак королей.

Восемьсот золотых за упаковку табака! Для кого-то это — целый год тяжёлой работы.

Что-то в словах Тома задело меня. Я