Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

– И не стыдно тебе, скотина? – спросил у Пирата Лоуренс.

Кот прищурил зеленый глаз и положил морду на скрещенные лапы. Если он и достиг чего-то в совершенстве – чемпионский титул по пожиранию консервов с тунцом не в счет – то в демонстрации тотального безразличия.

Крыса пискнула и скрылась в темном коридоре. Хвост у нее был чертовски длинным и абсолютно бесшерстным. Интересно, где поселилась их семейка? Наверное, в одной из верхних комнат особняка. А, может, в чулане. Лоуренс давным-давно туда не заглядывал.

Недвижимостью в старой половине Треверберга он разжился по счастливой случайности. Или по глупости, смотря с какой стороны посмотреть. Он не имел привычки слишком часто проверять состояние своего банковского счета, заботился только о том, чтобы средства, поступавшие туда, выглядели легально. Как-то раз ему позвонил личный банкир и спросил, не хочет ли мистер Уайт услышать выгодные инвестиционные предложения. Лоуренс сказал, что не хочет. Банкир объяснил, что на его счету приличная сумма денег, а деньги имеют свойство обесцениваться со временем, особенно если их не тратят – а мистер Уайт их почти не тратит. Лоуренс поинтересовался, о какой сумме идет речь, и, услышав ответ, сперва испытал шок, а потом пришел в ярость. Шок – потому что не подозревал о том, как богат. Ярость – потому, что ненавидел большие деньги. Лоуренс ненавидел все материальное, перешедшее в статус «чрезмерно». «Чрезмерно» сковывает тебя по рукам и ногам, лишает воли, заставляет бояться за шмотки, металлические коробки на четырех колесах и идиотские побрякушки. «Чрезмерно» отравляет мозг и душу. И вот ты, еще вчера свободный, как ветер, уже не можешь позволить себе сорваться в путешествие с маленьким рюкзаком, а то и вовсе без рюкзака. Потому что на твоих ногах кандалы с гравировкой «чрезмерно».

На следующий же день Лоуренс открыл «Треверберг Таймс» и начал просматривать объявления о продаже недвижимости. Хибарка в пригороде? Дешево. Дом побольше в районе Часовой башни? Дешево. И тут его взгляд упал на объявление о продаже особняка в старой половине. Название у особняка было дурацкое, как и у всех тамошних особняков: «Призрачный шелест звезд». Цену в объявлении не указали, ведь писать внушительные суммы было неприлично. Лоуренс набрал номер, в тот же день осмотрел недвижимость и решил, что она ему по душе. Прежние хозяева особняка уехали еще в конце Второй мировой, и он выглядел заброшенным. То, что доктор прописал.

На оформление бумаг ушла пара недель. За это время Лоуренс успел провернуть несколько выгодных дел и вновь начал пополнять свой банковский счет непростительно крупными суммами, но взял за правило контролировать ситуацию и спускать деньги регулярно. Сложная задача при учете того, что он был минималистом и не планировал менять привычки. Но, в конце концов, можно пичкать Пирата элитной кошачьей едой или жертвовать деньги приютам. Не только кошачье-собачьим, но и вполне человеческим. Другие способы благотворительности вызвали бы вопросы о природе средств. А Лоуренс Уайт не хотел отвечать на эти вопросы. Когда-то он был детективом полиции Треверберга, не совсем законопослушным, но зарплату получал официально. Теперь все стало сложнее.

Лоуренс взял валявшуюся на расстоянии вытянутой руки бутылку из-под виски и проверил, осталось ли там что-нибудь. Глоток на дне. Самый противный, который он никогда не выпивал. В голове шумело, но не настолько, чтобы можно было со спокойной душой отправляться спать. Он опрокинет еще пару-тройку стаканчиков, как сказали бы в баре. Или, если использовать язык тех, кто пьет прямо из горла, ополовинит следующую бутылку «Johnnie Walker Blue Label».

Подкинув в огонь еще поленьев, Лоуренс побрел на кухню. Гостиная особняка была огромной: здесь с успехом разместился бы на ночевку полк солдат. Он обжил только несколько метров этого помещения: положил ковер возле камина, поставил два кресла, диван и журнальный столик. Возле одного из кресел стоял торшер из IKEA с бледно-голубым абажуром, в свете которого Лоуренс читал почти каждый вечер. Уродливые хрустальные люстры он распорядился снять сразу же после въезда в особняк – пользоваться ими он не планировал. Следом отправилась почти вся мебель из гостиной – остался лишь шикарный концертный рояль, настоящий раритет, за который он иногда садился и регулярно приглашал настройщика – и большинства комнат второго этажа.

Для спальни Лоуренс заказал трехспальную кровать (единственное, в чем он не придерживался минималистских взглядов) и небольшой шкаф, в котором помещался его скромный гардероб. Третьей комнатой, которую он использовал, был кабинет, напичканный дорогущим компьютерным оборудованием. Четвертой – библиотека. Место там заканчивалось, и он всерьез подумывал о том, чтобы ее расширить. Остальные шестнадцать (если не считать чулана) пустовали. К счастью, гости сюда заглядывали редко, а в последние два года не заглядывали вовсе. Иначе его давно бы замучили вопросами вроде «за каким чертом ты купил себе особняк? Мог бы довольствоваться квартирой в районе Темной Площади!».

Кухня встретила Лоуренса мягким светом ламп, встроенных под стекла шкафов с посудой. Датчик движения, над которым он работал не один месяц и замучился, проводя бесконечные эксперименты, функционировал исправно, но запаздывал с реакцией на несколько секунд. Давно пора смастерить что-нибудь получше. Что насчет датчика, который позволит включать свет голосом? Или – а почему бы и нет – мыслью? Плохая идея. Если вдруг он проснется посреди ночи после виски и таблеток и решит сходить на кухню выпить водички, то и свое имя не вспомнит, не говоря уж о мысленном приказе для датчика. А гулять по темной комнате, когда ты в стельку пьян и обдолбан – еще то удовольствие.

Бутылки с виски дожидались своей очереди в картонной коробке в углу. Лоуренс достал одну из них, открутил крышку и сделал большой глоток, а потом подошел к шкафчику над холодильником и открыл его. Флаконов с лекарствами заметно поубавилось. В последний раз запасы пополнялись целую вечность назад. Он вернул на место упаковку с зелеными таблетками и посмотрел на маленькую коробочку из молочно-белого пластика. Не самая лучшая идея, но голос уж слишком активно донимал его еще с ночи. Чертов заказчик. С самого начала было ясно, что связываться с ним не стоит. Чересчур много тайн даже для мужика, который на досуге убивает людей. И с чего Лоуренс в это ввязался? Деньги ему не нужны. Захотелось приключений. Он заскучал, а заказ подвернулся как нельзя кстати.

И ведь ничто не предвещало беды. Откуда взялась Виттория Лейб? Забавно, но она его не узнала, хотя он хорошо помнил ее лицо. Славные были деньки, что ни говори. Вагнер