Письма. Том второй - Томас Клейтон Вулф

А пока – еще раз с наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш,

Том Вулф

Роберту Рэйнолдсу

Монтегю Террас, 5

Бруклин, Нью-Йорк

8 июля 1934 года

Дорогой Боб:

Спасибо за ваше письмо. Да, мы все здесь тушимся в своем жиру, но я все время занят и на этот раз не так уж сильно против этого.

Это кажется невероятным, но вчера вечером мы с Перкинсом закончили готовить рукопись к печати. Осталось написать три полных сцены и дописать части еще нескольких, но он хочет сразу отдать материал в типографию. Что касается меня, то я борюсь с непреодолимым нежеланием оставить все как есть. Мне так много всего хочется пересмотреть, дополнить, и все мои прекрасные заметки, которые я так хочу как-то украсить, а он делает все возможное, чтобы сдержать меня в этих замыслах.

Вчера я обедал с Перкинсом и Скоттом Фицджеральдом, Скотт попытался утешить меня насчет редактирования, сказав, что «никогда не уберешь из книги ничего, о чем потом жалеешь». Интересно, правда ли это? Как бы то ни было, я сделаю все, что смогу, за то время, что мне осталось, а потом, полагаю, мне придется отдать это дело на волю богов и Максвелла Перкинса. После всех этих лет горького труда, а иногда и отчаянной надежды, я проникся странной и глубокой привязанностью к этому огромному изрезанному и избитому созданию рукописи, словно к своему сыну, и теперь мне не хочется, чтобы он уходил.

Я рад узнать, что вы так близки к завершению своей работы. Полагаю, что мое представление о близости конца и ваше кардинально отличаются, и вы, вероятно, увидите настоящий конец раньше, чем я. Я думаю, что благожелательный коварный замысел Перкинса состоит в том, чтобы сразу же отдать эту вещь в типографию, чтобы с моей стороны больше не было возможности тянуть. Он уже тщательно вдалбливает мне в голову, что дороже всего обходится не столько сдача в печать, сколько ожидание наборщиков после начала работы.

У меня был шанс продать рассказ в «Редбук» за 750 долларов, и, к моим невыразимым мучениям, я был вынужден отказаться. Они хотели получить рассказ для своего декабрьского номера, отказались публиковать его раньше и заявили, что если рассказ появится в книге, даже в полностью измененном виде, то публикация книги будет отложена до 30 ноября [В это время Перкинс все еще надеялся на публикацию «О Времени и о Реке» в конце осени 1934 года. Рассказ назывался «Темный октябрь» и появился в романе «О Времени и о Реке» на страницах 334-338 и 361-401]. Перкинс не согласился на это, и нам пришлось отказаться, хотя в настоящее время такая большая сумма денег кажется мне сокровищем.

Кроме того, Макс продолжает находить в рукописи новые замечательные истории, которые можно было бы использовать для журнала, но теперь уже слишком поздно. В любом случае, сейчас лучше закончить и приступить к дописыванию следующих двух книг. Если бы только можно было когда-нибудь вернуться назад, когда все эти книги будут опубликованы, и переписать их, и снова поработать над ними, и сделать с ними все то, что я всегда надеялся сделать! Перкинс говорит, что думает, что так и будет, но беда, как я хорошо знаю, в том, что в печати есть какая-то странная фатальность – не только для читателя, но особенно для писателя, – и как только книга напечатана, он склонен отвернуться от нее, забыть ее и перейти к чему-то другому.

Прощайте на сегодня и удачи вам. Осенью я надеюсь отправиться в отпуск куда-нибудь на корабле или поезде и не хотел бы ничего лучшего, чем провести несколько дней в Вермонте. Если вы будете свободны в это время, возможно, вы поедете со мной. Прошлогодняя поездка туда была замечательной [Вулф ездил в Вермонт с Рейнольдсам в сентябре 1933 года]. Я никогда не забуду некоторые из тех мест, которые мы видели и которые пробудили во мне все те скрытые и яростные страсти к собственности, которые погубили мою семью и от которых, как я думал, я был застрахован! Так что, возможно, я еще доживу до того, чтобы стать землевладельцем с сорока каменистыми, но прекрасно озелененными акрами земли и старым белым домом, уютно примостившимся на склоне холма! Случались и такие странные вещи.

Дайте мне знать, если и когда вы приедете в город, и мы встретимся, чтобы подкрепиться в одной из местных ресторанов. А пока – с наилучшими пожеланиями, Том.

Кэтрине Бретт

Монтегю Террас, 5

Бруклин, Нью-Йорк

12 июля 1934 года

Дорогая Кэтрин:

Спасибо за ваше письмо, которое только что пришло. Я сегодня три часа пытался приступить к работе и надеюсь, что написав вам это письмо, сработает какое-то магическое заклинание, оно принесет мне удачу, или заставит меня начать работать!

…Это кажется невероятным после стольких горьких лет, но мистер Перкинс вчера отправил мою огромную рукопись в печать. На какое-то время это повергло меня в панику. Наверное, я привязался к ней, как можно привязаться к какому-нибудь большому, чудовищному ребенку, и я был немного напуган, когда мне пришлось отдать ее. Это значит, что гранки начнут приходить в течение нескольких недель, и это также означает, что все, что я ожидаю, или хочу, или надеюсь сделать, должно быть сделано в течение чуть более двух месяцев [На самом деле Вулф продолжал работать над романом «О времени и о реке» до конца декабря 1934 или начала января 1935 года]. После этого дело сделано.

Думаю, мистер Перкинс прав, считая, что я должен подчиниться этой необходимости, и что с такой длинной книгой, как эта, на которую ушло столько времени, можно дойти до своего рода одержимости, так что можно прекрасно работать над ней вечно, стремясь довести ее до совершенства и вписать в нее все, что хочется, но я считаю, что важнее закончить эту книгу сейчас и перейти к другой работе, в частности к двум следующим книгам [«Ярмарка в Октябре» и «Там, за холмами Пентланд»], которые следуют за этой, и которые уже находятся в рукописи, чем тратить больше времени на эту. Но я намерен сделать все возможное за оставшиеся мне два месяца, я знаю, что сам мистер Перкинс уделил этой рукописи больше заботы, терпения и труда, чем любой другой редактор, о котором я когда-либо слышал…

Вот и все на сегодня… Позже, когда эта работа закончится, я действительно хочу уехать в длительный отпуск, хотя и не знаю, насколько длительным он может быть. Мистер Перкинс уже собрал материал для