Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
20 февраля 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— И охота же вам его выгораживать, — негромко хмыкнул шериф Фостер, прочитав очередной ответ Гедимина. Сармат угрюмо сощурился. Этот допрос был третьим и шёл уже двадцать минут — каждый раз немного дольше, по мере выздоровления допрашиваемого. Гедимин сидел на полу — он не устал, но и не видел смысла тратить силы. «Они видели меня вспоротым снизу доверху,» — напомнил он себе, в очередной раз вытерев слюну с подбородка и щёк. «Сдирали скафандр вместе с кожей. Поздно показывать гордость.»
— Пойдём сначала, — снова заговорил Фостер, и Гедимин досадливо сощурился. — Вы утверждаете, что собрали синтезирующий реактор. Кто давал вам сырьё и задания на синтез?
«Линкен,» — напечатал Гедимин. «Он мёртв. До него уже не доберутся,» — думал он, но всё равно щурился — даже мёртвого Линкена выдавать «макакам» не хотелось.
— Линкен Лиск, известный как «Взрывник», — задумчиво проговорил шериф. — Вы работали только с ним? Больше никто не помогал вам?
Гедимин кивнул, не прикасаясь к переговорному устройству.
— Вы в одиночку собрали реактор, цех для переработки, каждые два месяца вынимали готовый ирренций и отделяли от сырья, — Фостер сверился с распечаткой, громким щелчком металлической «клешни» отогнал от неё любопытного охранника и продолжил:
— В течение каждого цикла вы перерабатывали шесть-семь тонн сырья. Сколько времени на это уходило?
«Семь-десять дней,» — напечатал Гедимин. Шериф замолчал на несколько секунд, снова поднял распечатку на уровень «глаз» экзоскелета и выразительно усмехнулся.
— Семь дней на то, чтобы вынуть сырьё, отделить от него ирренций и снова загрузить реактор? Вы утверждаете, что проделывали это в одиночку? Ни сармат, ни человек не помогал вам? Вы один заменяете огромный завод?
Гедимин досадливо сощурился.
«Я — сармат, а не макака,» — ответил он. «Обычная тяжёлая работа.»
— Боюсь спрашивать, что ещё для вас обычно, — пробормотал Чарльз, перебирая листы распечатки. — Ладно… Теперь о подземном реакторе. Где вы его взяли?
«У Линкена,» — ответил Гедимин. «Это был его трофей. Ему был не нужен, я попросил себе для работы.»
— Какого рода работа? — тут же оживился Фостер.
«Ядерная физика,» — отозвался Гедимин. «Опыты с конструкцией реактора. Ты его видел. Сам не заметил?»
— Я далёк от ядерной физики, — отмахнулся шериф. — Это уже не моя работа. Значит, опыты с конструкцией… Долго вы этим занимались?
«У тебя есть показания Кенена,» — ответил Гедимин. «Там и посмотри. Я не помню.» Он прижал пальцы к виску и болезненно сощурился, как будто у него заболела голова. На самом деле боли не было — только вязкий туман колыхался внутри черепа, и иногда из него всплывали какие-то обрывки слов и картинок. Ночью он пытался выстроить перед глазами объёмную схему последнего реактора — она дрожала и расплывалась, твэлы путались и даже на схеме порывались расстабилизироваться и то ли расплавиться, то ли взорваться.
— Зачем вам было ковыряться в этом реакторе? — неожиданно спросил Фостер. — Какой в этом интерес? Вы же сами его создали. Всё, работа закончена.
Гедимин вздрогнул всем телом. «Маккензи, sa hasu! Он и об этом рассказал… Ну да, конечно. Чего ещё было ждать⁈ Если начал болтать, трудно остановиться…»
— Сколько лет создавался атомный флот? — спросил Фостер и сам же ответил:
— Лет пять, не меньше. От вашей первой смерти до «убийственной атаки». И никто не замечал огромные верфи, научные станции, ядерные испытания… У вас большой опыт скрытной работы, верно? Вы её продолжили, вернувшись в Кларк, да, мистер Кет? Когда Ассархаддон вышел с вами на связь? Отвечайте!
Гедимин мигнул.
«Он мёртв,» — ответил он. «Я работал для себя.»
Фостер нервно усмехнулся.
— Вы строили усовершенствованный ядерный реактор для себя⁈ М-да… Я занесу это в книжечку и покажу нашим умникам. Пусть тоже посмеются. И что вы делали бы с ним, закончив работу?
Гедимин пожал плечами. «Он был бы,» — напечатал он. «Правильный механизм. Хорошая штука.»
— Бомбы вы тоже… усовершенствовали? — неожиданно сменил тему Фостер. — Ради приближения к идеалу?
«Бомбы — для Лиска,» — ответил Гедимин. «За ним охотились. Он защищался. Я помогал.»
— Суд оценит ваши дружеские порывы, — пробормотал шериф. Гедимин жалел, что не видит его лица, — у «макак» любая эмоция отражалась в каждой мимической мышце, и следить за этим было очень интересно.
На посту зажглась красная лампа, и двое дополнительных охранников зашевелились, беспокойно переглядываясь.
— Ладно, подведём итоги, — сказал Фостер, не скрывая досады. — Вы, Гедимин Кет, за пять лет пребывания в Кларке построили три крупных ядерных устройства, цех по переработке радионуклидного сырья и несколько десятков ядерных бомб. Всё это вы сделали сами, в одиночку, без чьей-либо помощи, и двигало вами исключительно научное любопытство. Так?
«Я же сказал про Линкена,» — досадливо щурясь, напечатал Гедимин. «Бомбы для него. И он давал сырьё. Твоя „мартышка“ забывает делать записи?»
— Я помню о Линкене. Речь сейчас не о нём, — отмахнулся Фостер. — И Кенен Маккензи, командир базы, на которой всё это происходило, ни о чём не подозревал? Не видел, как вы неделями работаете с ураном?
«Видел. Я велел ему молчать,» — ответил Гедимин. «Не помогло.»
Фостер хмыкнул.
— Он молчал пять лет. Чем вы так его запугали?
Гедимин молча показал кулак.
— Ну, допустим… — пробормотал Фостер; досады в голосе прибавилось, и сармат снова пожалел, что не видит его лица. — А другие сарматы, работающие на базе, ничего не видели и не знали?
Гедимин качнул головой.
— Ну да. Огромный флот на глазах у всей Земли, семь тонн урана на глазах у четырёхсот сарматов… Значит, Ассархаддон всё-таки мёртв?
Вопрос был неожиданным, но Гедимин не замешкался с ответом.
«Мёртв,» — напечатал он. «Жаль.»
В коридоре появился доктор Фокс.
— Шериф, — сердито сказал он, — вы решили добить подозреваемого, не дожидаясь приговора? Кажется, я очень ясно определил возможную продолжительность допроса. И вы снова его затянули.
Он стоял у поста, пока Фостер и его команда не вышли за пределы видимости. Гедимин, выключив переговорное устройство, перебрался на лежак — после общения с «копами» на него каждый раз накатывала странная, очень неприятная слабость. Он задремал было, но очнулся от прикосновения к руке. Над
