Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Страх, смешанный с восхищением, наполнял меня. Я, человек, привыкший контролировать все вокруг, теперь был во власти этой непредсказуемой машины, во власти стихии. Я крепко вцепился в ручку, пытаясь интуитивно понять, как все работает в воздухе, как реагирует на мои движения самолет. Вроде бы реагировал. Но с какой-то задержкой. Я чувствовал, как воздух обтекает крылья, как меняется его давление, как аппарат кренится то вправо, то влево. Это был не полет, а скорее борьба, отчаянное сопротивление гравитации. Я пробовал то одно, то другое — чуть подать ручку, чуть ослабить нажим, чуть изменить угол наклона. И постепенно, шаг за шагом, я начал ощущать, как «Авион-4» отзывается на мои команды, как его движения становятся более предсказуемыми.

Толпа внизу бежала вслед за мной, махая руками. Я видел их лица — бледные, напряженные, устремленные на меня. Они, казалось, затаили дыхание, ожидая, что же произойдет дальше. Военный «моменталист» направил фотоаппарат на Авион, сверкнул вспышкой. Все, историю запечатлели!

Я поднялся метров на двадцать, потом на тридцать, поднял закрылки, чтобы поток воздуха не тормозил меня.

Вид с высоты был потрясающим. Поле, ангары, небольшие фигурки людей внизу — все это казалось нереальным, словно я смотрел на мир из чужого сна. Ветер, до этого свистевший, теперь превратился в ровный, мощный поток, что обтекает меня со всех сторон. Я почувствовал себя частью неба, частью этой грандиозной, новой реальности. И в этот момент я понял: человечество сделало первый шаг.

Я летел по прямой, словно начертил в воздухе огромный прямоугольник, стараясь максимально удержать аппарат на заданной высоте. Каждое движение ручки требовало усилий, каждая регулировка — максимальной сосредоточенности. Аппарат несколько раз тяжело качнуло, словно он вот-вот потеряет равновесие, но я удержал его, выровнял, почувствовал, как он отзывается, как его легкий корпус подчиняется моей воле.

Больше всего я боялся первого разворота. Надо было делать крен. Получится ли? Начал осторожно работать ручкой, прибрав газ. Вроде получилось. Авион спокойно отзывался на мои манипуляции, мы вошли в «коробочку». Один поворот, потом второй. На третьем повороте мотор чихнул и заглох.

Сердце провалилось в пятки. Я попытался завести его снова, бесполезно. Вот уже и пропеллер начал совсем медленно крутиться. Ладно, мы были к этому готовы. Я перекрыл кран подачи бензина, опустил закрылки и начал входить в четвертый поворот. Самолет потряхивало, я сжал зубы.

Скорость падала, высота тоже. Я медленно, осторожно снижался, пытаясь найти оптимальный угол. Десять метров, пять. Ну же… Колеса тяжело ударились о землю, подбросив аппарат вверх. Я пытался мягко выровнять его, но «Авион-4» снова задрожал, словно от сильного озноба, и лишь после нескольких неуклюжих прыжков, наконец, покатился по земле. Я нажал на рычаг «лыжи» — «костыль-тормоз» вывалился из хвоста, зарылся в землю. Самолет резко затормозил — меня аж дернуло вперед. Фуух… Приземлился.

Я сидел в кабине, тяжело дыша, чувствуя, как внутри меня бурлит адреналин, как сердце стучит, словно молот. Руки дрожали, ноги были ватными. Но это было чувство абсолютного, ни с чем не сравнимого триумфа. Я сделал это!

Медленно, с трудом, я выбрался из кабины. Ноги, словно чужие, подрагивали, отказываясь слушаться. Я стоял на земле, пытаясь восстановить равновесие, и в этот момент на меня обрушился целый шквал эмоций. Подбежала толпа во главе с Кованько и Адером, меня начали обнимать, а потом и качать. Я размахивая руками,

— Сейчас же! — закричал подполковник — Лечу вторым! Репортеров! Капитан, бегите на КП — Кованько начал отдавать приказы — Телефонуйте в министерство…

— Не выйдет — я утвердился на ногах, покачал головой — Мотор заклинило на третьем повороте. Надо разбираться в чем дело. Иначе конфуз может случится, Александр Матвеевич. Давайте еще подождем.

Ждать никто не хотел, энергия у военных так и била во все стороны. Адер тоже был готов тут же чинить мотор, а если надо, то и устанавливать на Авион резервный. С большим трудом удалось всю эту энергию направить в сторону торжественного застолья.

Глава 22

Бал у Станы являлся одним из самых ожидаемых событий сезона. Его Величество, утомлённый государственными делами и бесконечными интригами, остался в Царском Селе, но обе черногорки, не теряя ни секунды, организовала мероприятие с размахом, достойным их аристократического происхождения. Дворец Лейхтенбергских на Каменноостровском проспекте, выкрашенный в нежно-кремовый цвет, был залит светом хрустальных люстр, а его залы, украшенные живыми цветами и тонкими драпировками, казались воплощением парижской роскоши. Струнный оркестр играл медленный, чувственный вальс, и пары, плавно кружащиеся в центре зала, создавали картину изящества и праздности.

Я наблюдал за этой сценой, прислонившись к одной из мраморных колонн, с бокалом шампанского в руке. Стана, в темно-синем бархатном платье, идеально облегающем её изящную фигуру, с бриллиантовым колье на груди, стояла чуть поодаль, окружённая толпой кавалеров. Её чёрные волосы, уложенные в высокую причёску, были украшены жемчужной диадемой, а на шее и в ушах сверкали агаты — те самые, что я подарил ей в знак своей благодарности за помощь в борьбе против вдовствующей императрице. Та потерпев поражение, уехала зализывать раны в Данию, но я чувствовал, что ее интриги продолжатся. Слишком властная она была, не могла смириться с тем, что сын вышел из под контроля, да еще уступил власть чиновникам и непонятному американцу.

Взгляд Станы то и дело скользил в мою сторону, и я чувствовал, как она посылает мне совершенно недвусмысленные сигналы. Сегодня я явно ночую у нее. Муж Станы, герцог Лейхтенбергский, всё ещё отсутствовал в России, и его рога росли все выше. Я же в этой ситуации чувствовал себя некомфортно — весь свет шептался о нашей связи. Рано или поздно все это дойдет до герцога. И чем все кончится? Он уже давно не жил с супругой, но над ним уже начинали смеяться. Вот бы Елизавета Федоровна была свободна… Ни минуты бы не сомневался! Но нет, все наши взаимоотношения ограничивались письмами. Великая княгиня рассказывала мне о Москве, о делах ее мужа, даже раскрывала какие-то его небольшие секреты. Те, о которых знала. Я же делился с ней питерскими слухами, объяснял историю с правительством, пытаясь завоевать союзника в стане Великого князя.

Который уже перешел к открытым угрозам. В Московских ведомостях появилась его статья, в которой он завуалировано предсказывал России беды и прочие ужасы в случае ослабления монархии. Прямой выпад в адрес Николая. А еще Сергей Александрович вместе с Грингмутом из журнала «Русский вестник» собрал на учредительный съезд будущих