Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Будь на моем месте кто-нибудь другой, он бы, возможно, высадил дверь и помчался за ними в погоню, я, однако, не стал этого делать, поскольку мне было абсолютно ясно, какие планы у Юдит, хотя я и знал наверняка, что она немедленно покинет Новый Орлеан.
Прежде всего я еще раз попробовал открыть двери: они были крепко заперты. Тогда я как следует осмотрел обе комнаты, доступ в которые был для меня свободен. На маленьком столике в будуаре лежал альбом с фотографиями. Я открыл его и перелистал. Так я и думал! Там была спрятана фотография Джонатана Мелтона размером с визитную карточку. И кроме того, там лежала сложенная вчетверо записка.
Я прочитал ее. Прекрасным каллиграфическим почерком там было выведено следующее:
«Сим объявляю, что испросил согласие на брак у госпожи Сильверхилл. Подлинность данной записки и нерушимость его слова закрепляю собственной подписью. Малыш Хантер».
Тот, кто знает строжайшие законы Соединенных Штатов относительно обещаний жениться, понимает, что могут означать эти строчки. Да, холодный, бесчувственный и расчетливый мошенник попал в сети женщины, и я был совершенно уверен, что обязательно найду его, если не в Альбукерке, то уж наверняка в ее замке.
Я тщательнейшим образом исследовал обе комнаты, но не нашел ничего такого, что могло бы быть для меня полезным. Взяв с собой фотографию и записку, я подошел к двери и осмотрел замок. Не нужно было быть взломщиком, чтобы открыть его. Я попробовал открыть замок при помощи небольшого карандаша, который лежал на столе. Там же я заметил нож и, манипулируя им, как отверткой, снял четыре маленьких шурупа, на которых держался замок. Дверь была открыта, и я прошел в коридор. С дверью, выходящей на лестницу, я поступил точно так же.
Итак, я спустился на первый этаж к вдове и рассказал ей в общих чертах только то, что посчитал необходимым. Попрощавшись, я покинул ее, но отправился не прямо к Эмери и Виннету, а вниз по улице, в тот дом, в котором, как сообщил мне адвокат, жил его «начальник канцелярии». Я не стал преследовать Юдит, потому что надеялся узнать от торговца несколько больше того, что уже услышал и увидел.
Надпись над окном первого этажа говорила, что хозяина зовут Джефферс и что он занимается продажей старинных золотых вещей и часов. Дверь была заперта на засов. На мой звонок вышла женщина.
— Мистер Джефферс дома? — спросил я.
— Нет. Что вам угодно?
— Я хотел бы приобрести браслет или что-то в этом роде для подарка даме.
— Какими средствами вы располагаете?
— У меня есть пятнадцать долларов.
— Проходите, сэр. Мой муж должен скоро прийти.
Назови я меньшую сумму, меня бы немедленно попросили прийти в другой раз. Я прошел в небольшую гостиную, в которой было две двери: одна из них вела в заднюю комнату, где они, по всей вероятности, обслуживали клиентов; другая — в переднюю, где и жил, по всей видимости, Гарри Мелтон.
Женщина была аккуратно одета и производила впечатление волевой и серьезной дамы. Мне пришлось ждать около часа, прежде чем ее муж вернулся домой. Она открыла ему и сразу же сообщила о том, какие вещи я намеревался купить. Поздоровавшись со мной, он провел меня в соседнюю комнату, в котором и находились все его ценности.
— Итак, сэр желает что-нибудь вроде браслета, — сказал он. — Могу посоветовать вот этот гранатовый, в комплекте к нему есть брошь. Они чудесно выглядят, особенно на блондинках.
— Миссис Сильверхилл, к сожалению, не блондинка, — вскользь заметил я.
Он опустил руку с браслетом, перевел дыхание и осторожно спросил:
— Миссис Сильверхилл? Вы знаете даму с этим именем?
— Конечно! Подарок предназначается ей. Вы имеете что-нибудь против?
— Нет, конечно же, нет! А где живет миссис Сильверхилл, сэр?
— Вверх по этой же улице, через несколько домов от вас.
— Сдается мне, вы с ней очень дружны?
— Старое знакомство, ничего больше.
— Ах, ну конечно! Не обращайте на меня внимания; наш брат всегда интересуется людьми, которым предназначаются купленные у нас вещи, и поскольку я по чистой случайности узнал однажды, что миссис Сильверхилл очень богата, то могу вам посоветовать выбрать лучшее из того, что здесь есть.
— Совершенно верно. Собственно, я собирался пойти к одному очень крупному ювелиру, однако зашел к вам, потому что только вы в состоянии помочь мне с подарком.
— Почему именно я?
— Дама в отъезде, и только вы знаете, куда она отправилась.
— Я?! — изобразил несказанное удивление он. — Что у меня может быть общего с вашей Сильверхилл?!
— Точно такой вопрос вам зададут и в полиции.
— В поли…
— Да, в полиции! — кивнув, сказал я подчеркнуто сухо.
— Что здесь происходит? Что я вообще могу знать о вашей Сильверхилл?!
— Где она сейчас находится — вот что вы знаете! Во время ее неожиданного отъезда вы подносили ей чемодан и сообщили, что Олд Шеттерхэнд, Виннету и мистер Босуэлл прибыли в Новый Орлеан.
— Боже мой, сэр! Эти… эти… эти имена!.. — От страха он стал заикаться.
— Вы назвали имя своего сына, больше того, я могу вам сказать, что свою должность и место он потеряет. Конечно, ведь над ним, а также над вами будет организован судебный процесс. Вот то, что вы точно знаете!
— Я… я… не знаю ничего!
— Действительно? Вам ни о чем не говорит имя Малыш Хантер?
— Хантер?!
— И у вас не проживал некий клерк по фамилии Хадсон? И вам не было поручено известить миссис Сильверхил? Имейте в виду, дело принимает для вас и вашего сына дурной оборот, поскольку последний-то уж точно знает, в чем обвиняется так называемый Малыш Хантер.
— Не приписывайте мне ничего! Я не занимаюсь подобными вещами!
С этими словами он опустился на стул и провел рукой по лбу.
— Да, история действительно неприятная, особенно для вас, и это абсолютно ясно, — согласился я. — Что вы скажете, если я арестую вас немедленно, сэр?
В одно мгновение он вскочил со стула и голосом, полным неподдельного страха, спросил меня:
— Наши дела действительно так плохи, сэр? Малыш Хантер — мошенник. Всего два часа назад мне об этом сказал мой сын. Но я все равно не верю, не могу в это поверить!
Он говорил на этот раз правду. Он казался человеком хотя и не слишком честным в делах, когда речь шла о его личной выгоде, но, во всяком случае, не закоренелым преступником.
— Он не просто
